Собор
Шрифт:
Из ризницы выскочили санитары и начали уносить раненых. Связист взял трубку полевого телефона и дрожащим голосом доложил Беллини:
– Заложники не могут двинуться. С этого алтаря стрельба по галерее толку не дает. Ничем помочь им не можем.
Четвертый штурмовой взвод медленно продвигался в низком подполе в кромешной темноте. Командир взвода просматривал путь с помощью прибора с инфракрасным излучением. Следом за ним шли две собаки с проводниками. А после них метров через пять ползли Уэнди Петерсон и четверо ее саперов – специалистов по обезвреживанию мин.
Через каждые несколько ярдов собаки
– Я не могу сдерживать их, они сбиваются со следа – эту взрывчатку для того и насыпали.
Уэнди Петерсон подошла к командиру.
– Мои люди, конечно, будут следовать за собаками. Но ваш взвод и я могли бы двигаться побыстрее к противоположной стороне.
Командир остановился, положил инфракрасный прибор ночного видения и повернулся к ней:
– Я ползу так, будто впереди меня дожидается десяток вооруженных до зубов людей, но только таким образом и можно ползти на карачках в этой кромешной чертовой темноте… лейтенант.
Саперы быстро подбирались к ним. Один из них позвал:
– Лейтенант, где вы?
– Я здесь, впереди.
Сапер подполз к ней и доложил:
– Обстановка такова: обезврежена мина на входном люке в коридор; если нужно выползать отсюда побыстрее, то мы можем ускорить темп. На мине висел бикфордов шнур, мы проследили, куда он идет, – оказалось к взрывчатке, рассыпанной вокруг колонны на этой стороне. – Сапер сделал паузу, чтобы перевести дух, затем продолжил: – Мы вытащили взрыватель из огромной мины около колонны; в ней около двадцати кило пластиковой взрывчатки, по цвету и форме она походит на большой камень. Взрыватель – обыкновенный часовой механизм, установлен на действие в шесть ноль три. Теперь не бабахнет. – Он передал Петерсон в руки брезентовый мешок, пояснив: – А здесь нутро мины.
Петерсон подтянула мешок поближе к себе и зажгла красный фонарик, чтобы рассмотреть содержимое. Там лежали часы-будильник, батарейки, провода и четыре связанных вместе электрических детонатора. Она повернула стрелку часов – в могильной тишине раздался громкий щелчок звонка. Закрыв мешок, она спросила:
– Это не какая-нибудь уловка?
– Нет, – твердо ответил сапер. – Мы перебрали весь пластик, ничего не обнаружили – ни мин-ловушек, ни неизвлекаемых детонаторов. Вообще-то устройство допотопное, но зато очень надежное, а взрывчатка просто высшего качества, по запаху и на ощупь похожа на новейший пластик С-5.
Петерсон взяла щепотку взрывчатки, пальцами растерла ее и понюхала. Командир взвода внимательно смотрел на нее в прибор ночного видения. Он вспомнил, как его мать пробовала таким же образом тесто для праздничного пирога.
– Ну что, действительно отменная начинка?
Она выключила фонарик и ответила:
– Если механизм мины у другой колонны точно такой же, то мне понадобится не менее пяти минут, чтобы ее обезвредить.
– Прекрасно, теперь вам остается только найти другую мину. А мне понадобится минут восемь, чтобы умотать отсюда и перебраться в подвал дома епископа. Так что ровно в пять пятьдесят пять я скажу «адью», что бы там ни случилось.
– Вполне достаточно. Давайте начинать.
Но офицер не двигался.
– Надо сперва передать хорошие новости. – Он взял полевой телефон. –
– Хорошо, отлично! – ответил Беллини и передал ему сведения, полученные от Морин.
– Осторожно продвигайтесь в противоположную от склепа сторону. Хики…
– Мы пока не обнаружили его. Может быть, кинете пару фугасных гранат, отодвинув бронзовую плиту за алтарем. Тогда нам легче будет вылезать…
Беллини перебил его:
– Пятый взвод до сих пор находится на лестнице, что ведет в ризницу. Понес кое-какие потери… Когда они двигались к воротам святилища, возникли трудности – снайпер на хорах…
– Надо взорвать его к чертовой матери, чтоб не мешал им.
– Да… я дам знать, когда мы сделаем это.
Командир взвода, подумав немного, добавил:
– Ладно, а пока мы продолжим поиски…
Через несколько секунд Беллини перезвонил и проинформировал:
– Снайперу недолго осталось резвиться… Но меня больше беспокоит Хики или кто-то другой в подполе. Нужно поскорее дойти до второй колонны.
Командир положил трубку и повернулся к проводникам:
– Пускайте этих глупых собачонок одних и не останавливайтесь, пока не дойдем до противоположной стороны. – И скомандовал своим спецназовцам: – Побыстрее!
Все вместе: штурмовая группа, саперы и проводники собак – всего двадцать бойцов, начали движение. Пройдя вдоль внешней стены склепа, они повернули влево, следуя вдоль колоннады, поддерживающей лестницу в ризницу, в конце которой надеялись найти последние мины.
Вскоре они встали с четверенек и стали продвигаться дальше, слегка пригнувшись и держа перед собой винтовки. Командир вновь просматривал пространство прибором ночного видения.
Петерсон посмотрела на часы: 5.47. Если мина, обнаруженная ими, все же была настоящей, а не ложной, если больше не окажется ни мин, ни бомб и если в них никто не будет стрелять, тогда у нее даже очень неплохие шансы уберечь собор святого Патрика от взрыва.
Тем не менее, продвигаясь дальше, Петерсон не переставала думать о детонаторах натяжного действия – с их помощью бомба или мина может взорваться и без часового механизма. Она вспомнила и о фугасной гранате со взрывателем, действующим от громкого шума или крика, о взрывателях с фотоэлементами, реагирующими на свет, о встроенных взрывателях, срабатывающих от тряски или от малейшего перемещения мины, о натяжных проволоках, ложных часовых механизмах, двойных и даже тройных устройствах, пружинных с замедлителями, реагирующими на шум, дистанционных, управляемых по радио. Короче, существует такое множество хитроумных и коварных способов подрыва бомб и мин, что их всех и не упомнишь. Но все же самый надежный и простой – это часовой механизм с таймером в сочетании с охраной, чтобы бомбу не обезвредили до взрыва.
Джон Хики стоял на коленях около главной колонны у стены, за которой находилась ризничная лестница, и рассматривал взрывчатку, рассыпанную вокруг подножия колонны.
У него вдруг появилось желание вынуть таймер и поставить его не на какое-то определенное время, а на вечность. Но, роясь в темноте в пластиковой взрывчатке, можно было повредить детонатор или разъединить батарейки. Он посмотрел на часы: 5.47. Осталось шестнадцать минут. До рассвета еще порядочно. Вот когда рассветет, кино– и телеоператорам будет хорошо снимать. Он усмехнулся, отполз чуть в сторону и вгляделся в темноту – туда, где была бронзовая плита в потолке.