Собор
Шрифт:
В темноте один за другим грохнули пять выстрелов. Их вспышки высветили корчившиеся на полу три тела, изрешеченные картечью. Меган быстро подошла к ним, подняла фонарик и осветила их. Один из спецназовцев поднял голову и испуганно уставился на приближающуюся фигуру в черном балахоне и с жутко раскрашенным, искаженным злобой лицом. Меган подняла пистолет и, тщательно прицелившись, прострелила головы всех трех спецназовцев, затем спокойно закрыла дверь, включила сигнализацию и вернулась на хоры. Она посмотрела на Лири, перекатывающегося по полу хоров и не прекращавшего ни на секунду стрелять, и крикнула:
– Не дай сбежать Морин и Бакстеру! Пусть они сидят, как приколотые, до самого взрыва.
– Да,
С длинного северо-западного трифория вырвалась трассирующая струя автоматных пуль, которые впились в деревянные скамьи на хорах. Лири тщательно прицелился и выстрелил в то место, откуда вырывались трассы, и автоматная очередь резко оборвалась.
Лири перекатился назад к высоким трубам органа, когда новая очередь полоснула по хорам, и оттуда бросил взгляд через черную горизонтальную линию ограждения хоров на подрагивающее пламя свечей и факелов. Он знал, что может долго продержаться в подобной ситуации, но все зависит от слепого случая. Он лежал в полной темноте на церковных хорах площадью тысяча триста квадратных футов, а по нему вели хаотичный, бесприцельный огонь около двадцати полицейских. Стрелять им приходилось из неудобного положения вверх, под крутым углом, вслепую, что резко уменьшало шансы попасть в боевиков. К тому же он и Меган надели под комбинезоны бронежилеты. Винтовка у него была прицелена, на дуло навинчен глушитель с пламегасителем, и оба они постоянно перемещались по всему пространству. Приборы ночного видения у спецназовцев оказались бесполезными из-за яркого света горящих внизу фосфорных факелов, Лири же отчетливо различал очертания противников, когда они приближались к краю трифориев. Но все может быть. Непредвиденный случай. Ловкость врага. Выгодная позиция. Пока, однако, все в его пользу. И так было всегда. Нет такого понятия – удача. И Бога тоже нет.
– Как там время? – крикнул он в сторону Меган. Она посмотрела на светящуюся стрелку своих часов. Прошла еще минута.
– Осталось четырнадцать минут.
Он удовлетворенно кивнул. В такие мгновения он ощущал себя бессмертным, а было время, когда бессмертие сужалось для него в промежуток между выстрелами. Ну, что же – осталось целых четырнадцать минут. Продержаться – нет проблем.
Бурк услышал, как звякнул полевой телефон, и поднял его с пола.
– Бурк слушает.
– Лейтенант, я не хочу вмешиваться в ваши распоряжения, – раздался голос мэра Клайна, – но меня не было, поэтому я не в курсе дела. Конечно, было бы лучше, если бы командовал капитан Беллини, но теперь…
– Мы ценим ваше участие, сэр. – Бурк заметил, что в голосе мэра появился металл, хотя его речь все равно была похожа на жалобное хныканье. – По сути дела, я не знаю только, как идут дела у группы, находящейся в подполе, господин мэр, так что…
– Понятно. Но, секунду, я только хотел бы знать, не могли бы вы взять на себя командование…
– Я только что это сделал.
– Что? Ах, да. Еще секунду. Необходимо, чтобы вы, как старший по званию и, между прочим, как исполняющий обязанности командира спецназа, постоянно докладывали сюда обстановку.
– Спасибо за доверие. Разрешите перезвонить чуть позже.
– Договорились.
Бурк услышал в трубке щелчок отбоя и сказал полицейскому оператору:
– Не связывай меня снова с этой ослиной задницей. – И швырнул трубку на пол.
Шестой штурмовой взвод спустился с полицейских вертолетов на крышу собора и через открытые люки проник на чердак. Бойцы перебежали по залитому пеной деревянному помосту к южной башне и разделились на две группы: одна направилась
Первая группа вскарабкалась наверх, в комнату, где раньше был пост Дивайна, бросая впереди себя шумовые гранаты. В темном, полном дыма помещении, в башенке, обитой медными листами, они стали искать тело убитого снайпера боевиков, но увидели лишь залитый кровью пол и в спешке брошенный в угол противогаз.
Командир группы потрогал свежие пятна крови, тянувшиеся по лестнице, взглянул вверх и сказал:
– Пускаем газ и одновременно поднимаемся.
Все быстро натянули противогазы и швырнули вверх баллончики с газом. Бойцы стали карабкаться по лестнице, осматривая этаж за этажом; газ поднимался вместе с ними и уже почти достиг узкого шпиля башни. Прямо над ними послышался чей-то кашель, затем частое неровное дыхание – кому-то явно не хватало воздуха, – а через пару секунд судорожные всхлипывания, сопровождающиеся рвотой. Группа шла по кровавым следам, протянувшимся по всей ржавой лестнице, пока не достигла узкой восьмигранной комнаты, которая находилась на высоте пятнадцатиэтажного дома над видневшимися внизу улицами. В каждой стене, выложенной из необработанного камня, имелись отверстия, напоминавшие по своей форме узкие окна, но только без стекол. Здесь кровавый след, тянувшийся по лестнице, прервался, а у одного из отверстий осталась рвотная масса. Командир стянул с себя противогаз, высунулся по плечи из окна и посмотрел наверх.
Еще футов на сто по ровному покатому шпилю к огромному медному кресту вверх бежали железные скобы. Командир группы, скользнув взглядом по этой лестнице, увидел человека, карабкающегося по ней. Тот прошел уже половину пути, с трудом нащупывая каждую скобу. Командир обернулся, осмотрел маленькую холодную комнату, в которой столпились его люди, снял винтовку, загнал патрон в патронник и проговорил:
– Эти долбаные придурки отправили на тот свет немало наших ребят – все понятно?
Кто-то из спецназовцев заметил:
– Самое время отправить и его туда же, тем более зевакам в Рокфеллеровском центре будет на что посмотреть.
Командир выглянул из окна и посмотрел на соседние здания, протянувшиеся по Пятой авеню. Вопреки приказам и всевозможным мерам, предпринятым полицией, сотни людей прилипли к окнам, выходящим на собор, забрались на крыши домов и не отрываясь смотрели на фигуру, ползущую к гранитной верхушке. Зрители подбадривали его криками, аплодисментами и размахивали в экстазе руками. Командир слышал эти крики и аплодисменты, ему даже показалось, что многие ахнули, когда у ползущего по шпилю соскочила со скобы нога.
– Вот дуболомы! – в сердцах выругался он. – Злодеев всегда встречают аплодисментами.
Отстегнув страховочный корд, он подошел к окну, выглянул и крикнул:
– Эй ты, Кинг-Конг! Давай назад, комедия закончилась!
Ползущий лишь бросил взгляд вниз, но продолжал упорно продвигаться вперед. Тогда командир обернулся к своим ребятам и приказал:
– Подайте мне альпинистские причиндалы. – Взяв нейлоновую веревку, он плотно обмотал себя ею. – Как там детективы по расследованию самоубийств говорят? «То ли он сам упал, то ли его столкнули?» Вот в чем вопрос.
Другая половина шестого штурмового взвода спустилась по южной башне и, заглянув в чертежи, наскоро набросанные Гордоном Стиллвеем, обнаружила дверь в длинный юго-западный трифорий. Кто-то из группы выбил ногой дверь, и все, пригнувшись, ворвались в длинную галерею. У балюстрады, в дальнем углу комнаты, лежало скрюченное тело мужчины, одетого в кельтскую юбку, а под ним виднелась волынка.
Вдруг из трифория напротив поднялся перископ и раздался голос по мегафону: