Собор
Шрифт:
Из окна машины выглянул шофер:
– Кто-то кого-то схватил, капитан? Вы пойдете?
– Да, пойду. – Шрёдер ощутил, что рот его пересох от волнения.
– Вас подвезти?
– Что? Нет. Мне нужно… нужно позвонить.
Стараясь сдержать бешеное биение сердца, он повернулся и посмотрел на ярко сверкающие огни отеля «Плаза» на дальней стороне площади и побежал к нему. В голове мелькали десятки возможных вариантов – такое случалось всегда, когда Шрёдер получал сигнал: «заложники». Кто они? Губернатор? Мэр? Конгрессмены? Иностранные дипломаты? Нужно отбросить все эти предположения,
Шрёдер быстро взбежал по ступенькам отеля, пробрался сквозь битком набитый вестибюль и спустился вниз по лестнице к телефонам-автоматам, вокруг которых теснилась огромная толпа. Берт не без труда пролез сквозь нее и бесцеремонно выхватил трубку из чьих-то рук.
– Полиция! Срочно! Отойдите!
Затем он позвонил дежурному оператору и назвал номер отдела в полицейском управлении. Ожидая, когда его соединят, Шрёдер закурил еще одну сигару и наблюдал, как дымок от нее вьется вдоль телефонного шнура.
Он чувствовал себя как актер, который, несмотря на то, что репетиций было предостаточно, страшно волнуясь, ждет, когда поднимут занавес. К этому ощущению примешивалась еще и жуткая тревога из-за неведения – вдруг произошло нечто ужасное. Сердце билось бешено, в горле пересохло от волнения, а ладони, наоборот, стали влажными. С одной стороны, он хотел бы оказаться где-нибудь в другом месте. Но с другой – ему нравилась такая напряженность. В эти минуты он ощущал полноту жизни.
На другом конце провода раздался щелчок, потом последовал долгий гудок и отозвался дежурный сержант.
– Что случилось, Дэннис? – спокойно спросил Шрёдер. Целую минуту он молчал, внимательно слушая сообщение, затем ответил едва слышно:
– Буду в доме настоятеля через десять минут.
Он повесил трубку, постоял несколько секунд, бессмысленно глядя на стену перед собой, потом развернулся и стал подниматься по ступенькам к вестибюлю. Его лицо покрывала смертельная бледность, а сам он выглядел безумно усталым. Но вот его плечи расправились, глаза ожили, дыхание стало ровным. Уверенно пройдя через вестибюль, он вышел из отеля и сел в патрульную машину, которая ехала за ним, пока он бежал к телефонам.
– Плохие новости, капитан? – спросил шофер.
– Не то слово. Слишком плохие. Давай к дому настоятеля собора святого Патрика на Медисон-авеню. Гони во весь дух!
Глава 24
Офис епископа Доунса быстро заполнил народ. В кабинете у окна стоял Бурк и пил мелкими глотками кофе. Пришли в сопровождении своих людей мэр Клайн и губернатор Доул. Они были бледны. Бурк узнавал и другие знакомые лица, появляющиеся в дверях кабинета. Люди как-то растерянно заглядывали, будто пришли на похороны. На самом деле, подумал Бурк, все это скорее походило на поминки, где люди незаметно сменяют друг друга, выдавливая из себя краткие соболезнования.
Бурк бросил взгляд на Медисон-авеню. В свете уличных фонарей были видны сотни полицейских, под все еще падающим снежком они просматривали улицы и дворы вокруг дома священника. К тротуарам то и дело подкатывали полицейские машины и лимузины полицейских начальников и гражданских чиновников. Срочно были проложены кабели полевых телефонов, ибо радиосвязь все еще не работала. Механизм реагирования на захват собора раскручивался медленно и осмотрительно. Уличное движение не прекращалось. Жизнь в Нью-Йорке не кончилась.
– Привет, Пат.
Бурк обернулся:
– Лэнгли! Боже, как приятно увидеть сослуживца, а не кого-нибудь из начальства.
Лэнгли рассмеялся:
– Ты, как всегда, попиваешь кофе и переливаешь из пустого в порожнее?
– А ты уже перелил до краев?
– Немного. Ну и заваруха! – Лэнгли обвел взглядом кабинет епископа. – Похоже, здесь полный набор персон из справочника «Кто есть кто на Восточном побережье». Комиссар Двайер еще не прибыл?
– Да и вряд ли прибудет. Он умер от разрыва сердца.
– О Боже! Мне никто ничего не сообщил… Ты хочешь сказать, что его место займет теперь этот идиот Рурк?
– Да, как только явится сюда.
– Ну, он прямо за мной летит. Мы посадили вертолет на внутреннем дворе отеля «Палас». Господи, видел бы ты только, как все это выглядит с высоты птичьего полета.
– Представляю себе. Думаю, что неплохо на все это полюбоваться с воздуха. – Бурк прикурил. – На нас катят бочку?
– Нас могут не пригласить на церемонию награждений в июне.
– Это уж как пить дать. – Бурк стряхнул пепел на подоконник. – Но пока нас никто не отстраняет.
– Тебя, наверное, первого отстранят. Из-под тебя выбили лошадь. Из-под меня же ее никто не выбивал. А еще поблизости есть какие-нибудь лошади?
– У меня есть кое-какая информация от Джека Фергюсона, которую мы можем использовать, когда нас вызовут на ковер. – Бурк взял руку Лэнгли и крепко сжал ее. – Настоящее имя Финна Мак-Камейла – Брайен Флинн. И он – бывший любовник Морин Мелон.
– Ого! – вырвалось у Лэнгли. – Экс-любовник! Это уже интересно!
– А правая рука Флинна – Джон Хики, – продолжал Бурк.
– Но ведь Хики мертв, – возразил Лэнгли. – Он откинул копыта много лет назад… Похороны были… вроде в Джерси.
– Кое-кому удобнее устраивать собственные похороны до того, как отправиться на тот свет.
– Может быть, Фергюсон ошибся?
– Он видел Джона Хики сегодня, в день святого Патрика. В этом он не ошибается.
– Нужно вскрыть могилу. – Лэнгли вдруг озяб и отошел от окна. – Я затребую судебный ордер.
Бурк пожал плечами.
– Где ты найдешь трезвого судью в Джерси сегодня ночью?.. И кто будет раскапывать могилу? Так или иначе, досье на Хики уже в пути, а Луиза проверяет данные на Брайена Флинна.