Собрание пьес. Книга 2
Шрифт:
Гр. Ростов (смеясь). А, вот она… Именинница… ma chére, именинница…
Гр. Ростова. Милая, на все есть время. (Мужу.) Ты ее балуешь, Elie.
Карагина. Здравствуйте, моя милая, поздравляю вас. (Обращаясь к графине.) Какое прелестное дитя…
Наташа (вывернувшись от отца, подбежала к матери, спрятала лицо в кружевах материной мантильи и засмеялась. Она смеялась чему-то,
Не могла больше говорить; ей все смешно казалось. Она упала на мать и расхохоталась так громко и звонко, что все, даже чопорная гостья, против воли рассмеялись.
Гр. Ростова (притворно сердито отталкивая дочь). Ну, поди, поди с своим уродом… (Гостье.) Это моя меньшая.
Наташа, оторвав на минуту лицо от кружевной косынки матери, взглянула на нее снизу сквозь слезы смеха и опять спрятала лицо.
Карагина. Скажите, моя милая, как же вам приходится эта Мими? Дочь, верно?
Наташа ничего не ответила и серьезно посмотрела на гостью. Между тем Борис, Николай, Соня и Петруша, все разместились в гостиной и, видимо, старались удержать в границах приличия оживление и веселость, которыми еще дышала каждая их черта.
Борис (спокойно-шутливо). Эту Мими я знал еще молодою девицей с неиспорченным носом. Она в пять лет на моей памяти состарилась. У нее по всему черепу треснула голова.
Сказав это, он взглянул на Наташу. Наташа отвернулась от него, взглянула на младшего брата, который, зажмурившись, трясся от беззвучного смеха, и, не в силах удержаться, прыгнула и побежала из комнаты так скоро, как только могли нести ее быстрые ножки.
(С улыбкой, к матери.) Вы, кажется, тоже хотели ехать, maman? Карета нужна?
Кн. Друбецкая. Да, поди, поди, вели приготовить.
Борис вышел тихо в двери. Петя побежал за ним.
Гр. Ростов (обращаясь к гостье и указывая на Николая). Да, ma chére. Вот его друг Борис произведен в офицеры, и он из дружбы не хочет отставать от него; бросает и университет, и меня, старика: идет на военную службу, ma chére. A уж ему место в архиве было готово, и все. Вот дружба-то?
Карагина. Да ведь война, говорят, объявлена.
Гр. Ростов. Давно говорят. Опять поговорят, поговорят, да так и оставят. Ma chére, вот дружба-то… Он идет в гусары.
Николай. Совсем не из дружбы. Совсем не дружба, а просто чувствую призвание к военной службе.
Он оглянулся на Соню и на Жюли, — обе смотрели на него с улыбкой одобрения.
Гр. Ростов (пожимая плечами и говоря шуточно о деле, которое, видимо, стоило ему много горя).
Николай (поглядывая на барышень). Я уже вам говорил, папенька, что ежели вам не хочется меня отпустить, я останусь. Но я знаю, что я никуда не гожусь, кроме как в военную службу: я не дипломат, не чиновник, не умею скрывать того, что чувствую.
Гр. Ростов. Ну, ну, хорошо… Все горячится. Все Бонапарте всем голову вскружил; все думают, как это он из поручиков попал в императоры. Что ж, дай Бог.
Жюли (Николаю, нежно улыбаясь ему). Как жаль, что вас не было в четверг у Архаровых. Мне скучно было без вас.
Соня страстно-озлобленно взглянула на него и, едва удерживая на глазах слезы, а на губах притворную улыбку, встала и вышла из комнаты. Николай с расстроенным лицом вышел из комнаты отыскивать Соню.
Кн. Друбецкая. Как секреты-то всей этой молодежи шиты белыми нитками… Опасное соседство — двоюродные братцы и сестрицы.
Гр. Ростова. Да, сколько страданий, сколько беспокойств перенесено за то, чтобы теперь за них радоваться… А и теперь, право, больше страха, чем радости. Все боишься, все боишься… Именно тот возраст, в котором так много опасностей и для девочек, и для мальчиков.
Карагина. Все от воспитания зависит.
Гр. Ростова. Да, ваша правда. До сих пор я была, слава Богу, другом своих детей и пользуюсь полным их доверием. Я знаю, что я всегда буду первою confideute моих дочерей и что Николенька, по своему пылкому характеру, ежели будет шалить (мальчику нельзя без этого), то все не так, как эти петербургские господа.
Гр. Ростов. Да, славные, славные ребята. Вот, подите, захотел в гусары… Что вы хотите, ma chére!
Карагина. Какое милое существо ваша меньшая… Порох.
Гр. Ростов. Да, порох… В меня пошла… И какой голос: хоть и моя дочь, а я правду скажу: певица будет, Саломони вторая. Мы взяли итальянца ее учить.
Карагина. Не рано ли? Говорят, вредно для голоса учиться в эту пору.
Гр. Ростов. О, нет, какой рано… Как же наши матери выходили в двенадцать-тринадцать лет замуж?
Гр. Ростова (тихо улыбаясь, глядя на мать Бориса). Уж она и теперь влюблена в Бориса… Каково? Ну, вот видите, держи я ее строго, запрещай я ей… Бог знает, что бы они делали потихоньку, а теперь я знаю каждое ее слово. Она сама вечером прибежит и все мне расскажет. Может быть, я балую ее, но, право, это, кажется, лучше. Я старшую держала строго.
Вера (улыбаясь). Да, меня совсем иначе воспитывали.
Карагина. Всегда со старшими детьми мудрят, хотят сделать что-нибудь необыкновенное.