Собственник
Шрифт:
Вообще-то, если честно, — да. Ни перед кем в жизни я не собирался становиться на колени, никогда еще ни у кого не вымаливал прощения! И где-то в глубине души верил, что у Леры хватит чувств ко мне, чтобы обо всем забыть. На заднем плане сознания мелькало, как она бурно взрывается, отлупив меня всем, что попадет под руку, а после на нас нахлынет не менее бурное примирение, — где-то на ее постели.
Но так, видимо, бывает только в кино.
А на деле… На деле я понимаю, что ни хрена не понимаю про женщин, и тем более, — про эту. Даже мыслей толковых
Но твердо знаю, что не отступлю. Главное только — не наломать сейчас еще больших дров, сделав что-то не так. И в этом мне явно понадобиться помощь. И не моих друзей-раздолбаев, стопудово.
Если сейчас поехать к девчонкам на квартиру, то они меня разорвут на лоскутки и повесят их себе на шею вместо шарфика, — тут даже ясновидящим быть не нужно. Хотя… Может, я и камикадзе, но к одной из них, кажется, обратиться можно…
— Алло, Полина, — ну, раз именно она сказала мне что-то более информативное, чем то, что я козел, то и разговор попытаюсь вести именно с ней.
— Я занята в салоне, — сухо отвечает она, а меня внутри уже все опускается. Ну, да, для меня теперь каждая из них всегда будет занята. И это — в лучшем случае! — Но можешь подъехать минут на пять.
О! Жизнь все-таки налаживается!
Гоню, как сумасшедший, пока она не передумала, — а то знаю я их, у них мнение меняется чаще, чем цвет помады. Вваливаюсь в салон тату, брезгливо осматривая голые тела, покрытые торчащими из них шипами и прочей гадостью. Ну, что нужно иметь в голове, чтобы так себя уродовать?
— Полли, я идиот, — сразу начинаю с покаяния, как только она выволакивает меня на улицу почти за шкирку.
— Пффф! Тоже мне, — новость! — кривиться Полина, глядя на меня с таким презрением, что оно, наверное, меня бы раздавило, если бы было материальным. — Эту тайну мы о тебе уже узнали! — она так воинственно упирает руки в бока, что я снова так и вижу перед собой того самого раздутого боевого петуха. — Чего приперся?
— Как мне вернуть ее? Полли, я сделаю все!
— Ну, для начала неплохо бы перестать быть идиотом, а не просто признать этот шикарный факт!
И снова я, не узнавая себя самого, только опускаю голову. Что-то я там слышал про подкаблучников, которые даже и не пытаются перечить женщинам. И что? Сам теперь в такого превращаюсь?
Но, кажется, это действует.
— Просто стать нормальным, Бурин, — вздыхает Полина. — Прояви терпение, нежность, романтику, в конце концов! Ты вообще слышал про свидания? Про походы в кино? Про общие интересы? А ты — то пристаешь, пытаясь затащить в постель, но бьешь копытами во все стороны!
Н-да. Кажется, помогает этот разговор не очень…
— Ладно, Полина, спасибо, что хоть поговорила.
— Просто я, в отличие от некоторых, умею это делать! — снова скривилась Полли, пожимая плечами. — Бурин, ну включи же ты мозги! Попробуй встретить ее, пройтись пешочком до дома, расспросить,
— Спасибо, Полли, — я фыркаю. — Вряд ли мне пойдет такое украшение.
— А по-моему, — в самый раз, — покачала головой Полина. — Я прям чувствую: это — твое!
— Приберегу совет на случай, если уже ничего не поможет! — на нее даже обижаться невозможно, Полли реально удивительно обаятельная. Как оказалось. Особенно, в этом образе петуха!
— Короче, Бурин, — дерзай! Прогулки под луной, серенады, ну, хвостиком за ней походи после занятий. И разговаривать нормально научись. И слушать!
— Ага! — я киваю.
— Но лучше сегодня ее не трогай. Дай успокоиться. Хотя… Может, сгоряча выльет на тебя несколько ведер помоев, а потом самой жалко тебя, дурака, станет…
— Полли, не перегибай.
— Ладно-ладно, еще когда-нибудь помиримся. Но я бы тебя облила бы чем-то гадким. От души.
— Спасибо тебе за твою удивительную душевность.
— Обращайся! — Полина пожимает плечами и возвращается к своим красавцам.
Что ж, придется мне вспомнить все то старое, от чего я так долго пытался отгородиться, и снова стать немножечко романтиком. Посмотрим, что из этого выйдет…
63
*
— Лера, — я дожидаюсь ее у входа, даже не заходя в «Искру». На этот раз никаких огромных букетов, просто скромная единственная роза. Зато самая красивая из всех, которые оказались в цветочном магазине. Белоснежная, с огромным высоким бутоном. Единственная, как и она для меня теперь.
— Я же просила, — она вздыхает, но уже гораздо спокойнее, чем днем.
— Я просто буду идти рядом. Даже не прошу тебя разрешить тебя подвести.
Немного помявшись, Лера кивает и медленно идет по ночной улице. Я остаюсь рядом, но немножко позади.
— Знаешь, здесь много огней, но так мало воздуха. И звезд… — проходит, наверное, полчаса прежде, чем она наконец заговаривает со мной. Но и это уже очень неплохо, — я вообще не рассчитывал, что она мне хоть слово сегодня скажет.
— Грустишь по дому? — хочется ее обнять, — и на этот раз даже без всякой страсти. Во мне просыпается удивительная нежность, — старое, забытое чувство, которого я уже, кажется, целую вечность не испытывал к девушке.
— Нет, — в ее голосе почему-то звучит печаль.
— Тебя там кто-то обидел? — я сразу же хмурюсь, желая только одного, — защитить Леру от всего мира.
— Как тебе сказать… Там просто… Тоскливо, в общем.
— Расскажи мне. Как ты росла, какой у тебя дом.
— Не сейчас, Слава. Может быть, когда-нибудь потом.
— А сейчас чего бы тебе хотелось?
— Не знаю. Побольше узнать этот город?
— Хочешь, я покажу тебе заброшенное подземелье? Самое настоящее, с привидениями? И совсем недалеко!