Событие
Шрифт:
– Ничем, голубчик-дядя... Ничего не надо! Здравствуйте, Иренья! приветливо ответила Лина на поклон экономки.
– Кофе, шоколаду?.. Иренья отлично варит.
– Знаю... Мастерица!.. Я только что пила, дядя...
И когда экономка ушла, Лина прибавила:
– Какая славная у тебя эта Иренья. Вежливая, аккуратная... Какой у тебя везде порядок...
– Да, Линочка, честная и добросовестная... И преданный человек...
– А я ведь к тебе так рано, дядя, чтобы первому сообщить радостную весть. Вики получил блестящее положение... Семь тысяч...
Дядя Вася был умилен.
– Такое место... И семь тысяч?!
– воскликнул Василий Петрович,
И затем спросил:
– Кто это устроил Виктору?.. Чья протекция?
– Ничья!
– Да что ты говоришь, Линочка! Конечно, Виктор умница и отличный работник... Но разве без протекции возможно получить такое место?.. Ты этого, верно, не знаешь...
– Но право же, дядя... Вики сам удивился... Верно, Козлов узнал от прежнего начальника Вики... И как это неожиданно устроилось, дядя... Сам Козлов вчера позвал по телефону Вики и предложил.
И Лина с увлечением повторила рассказ мужа об его свидании.
Василий Петрович внимал с таким восторгом, как будто сам он внезапно получил блестящее предложение. И изредка восклицал:
– Умница Виктор... Такое место... И впереди...
– Что впереди, дядя?
– Товарищ министра... Непременно...
– Я знала, что ты будешь рад за Вики... Милый дядя!.. Но ты понимаешь, что новое положение обязывает...
– Именно обязывает...
– Нужна новая квартира... Освежить обстановку... Вики нужен кабинет... Мне одеться... Разумеется, никакой роскоши... Но все-таки... Не правда ли, дядя?
– Ты умница, Лина... Умница...
– И как мне неприятно делать долг... А мы с Вики решились на это... Ведь не на пустяки... Хотим занять с рассрочкой и, конечно, за небольшие проценты, чтобы устроиться прилично...
– И много хотите занять?
– Две тысячи, дядя... Меньше не обойтись... мы уж составили смету...
Василий Петрович вдруг стал серьезен, и, казалось, в душе его происходила борьба. Но он вспомнил, что племянник Вики, во всяком случае, получит как его наследник десять тысяч, и такое место... И оба они всегда внимательны и никогда не просили денег.
– Такие деньги и у меня найдутся, Линочка... Недавно на выигрышный билет выиграл... Я сам вам дам их взаймы...
И, словно бы сам растроганный своим вниманием, прибавил:
– И с рассрочкой, и за самые маленькие проценты... Я рад помочь хорошим людям...
– Дорогой, милый, благодарю...
И Лина поцеловала дядю Васю.
Василий Петрович написал чек, выдал его Лине и попросил ее написать расписку.
– Скажи, чтобы Виктор подписал... Понимаешь, для памяти... Я завтра же приду поздравить Витю. А тебя, красавицу, позволь поздравить сейчас!
И дядя Вася крепко поцеловал Лину в губы.
X
После двух месяцев посещения Варенцовой магазинов и хлопот по устройству новой квартиры в третьем этаже большого дома на Кирочной Лина наконец успокоилась, прикончив все убранство.
Все ей казалось необыкновенно "мило" и не так, как у других.
И Лина с горделивым чувством удовлетворенности любовалась шестью комнатами, особенно гостиной с новой голубой мебелью, трельяжами, цветами, зеркалом и высокой лампой с огромным шелковым абажуром и "гнездышком" большой комнатой с пушистым ковром, с хорошеньким письменным столом, новыми рамками фотографий и шелковыми низенькими ширмами, закрывающими роскошные кровати с белыми кружевными покрышками, и с фонариком на средине потолка, льющим по вечерам томный свет.
Она заглядывала и в светлую, чистую кухню, на полках которой сверкали расставленные медные
Новая бонна-англичанка (из петербургских, впрочем, англичанок) казалась Лине вполне приличной и порядочно одевавшейся. Довольна была Варенцова и кухаркой за повара, и новой горничной, которой было велено ходить в белом чепце и белом фартуке.
И молодая женщина испытывала удовольствие благополучия и обеспеченности и приятной уверенности в том, что долее сохранит свою красоту при средствах и в "красивой рамке". Она считала себя еще более властной и сильной оттого, что стала еще интереснее и привлекательнее и могла дольше поддерживать влюбленность Вики заботой о холе своего тела, всегда хорошо одетая и особенно когда по вечерам наденет свой новый ослепительный красный капот с прозрачной кружевной шемизеткой и с широкими рукавами, из-под которых оголялись красивые полные руки.
Лина показывала мужу убранство квартиры, обращая его внимание на все мелочи, и спрашивала Вики:
– Не правда ли, уютно, Вики? Не правда ли, мило? И, право, мы устроились недорого. Зато сколько я торговалась, сколько я хлопотала, Вики, чтобы обошлось нам дешевле!..
Варенцов находил, что все мило и со вкусом. Разумеется, вошли в долги. Он не любил долгов, но...
– Но долг не должен нас беспокоить... Дядя Вася предложил так мило. Он понял, что в нашем новом положении следовало жить прилично, и всего по сту рублей в месяц... Незаметно уплатим.
Со службы Варенцов приезжал в шесть часов, и уже теперь обед был всегда готов и Лина была дома к обеду, зная, что Вики был бы недоволен, если бы ему пришлось дома дожидаться или обедать без жены.
Возвращался Варенцов довольный и не раз говорил, что на службе все идет хорошо и что Козлов доволен его работой. Но, разумеется, приходится много работать, и он не боится работы.
Хотя Вики теперь и имел в глазах жены большую значительность, чем прежде, и она была более внимательна и ласкова с ним, но, когда все "устроилось", первый порыв радости "события" прошел и Вики, разумеется, и не думал больше говорить о щекотливости компромиссов, - разговоры Вики стали казаться Лине по-прежнему скучноватыми, особенно когда он "тянул", рассказывая о своих служебных делах или философствуя насчет необходимости и бережливости "вообще".
Лина уже не показывала скуки от этих tete-a-tete*, как и прежде, да и Вики, казалось, понемногу входил в роль равноправного супруга и господина, понимающего, что он создал благополучие, но - звали в театр или на журфикс к знакомым, более подходящим к новому их положению и, если Вики должен был заниматься, - Лина уезжала одна, упрашивая приехать за ней попозже.
______________
* Разговоров наедине (франц.).
Пришлось им познакомиться и с несколькими из новых сослуживцев. Они казались несколько однообразными с их разговорами - преимущественно служебными слухами и сплетнями, более или менее банальным злословием про другие ведомства и про их начальников и повторением газетных известий о театре и каком-нибудь скандале. И общий тон отзывался большим индифферентизмом к какому-нибудь интересному вопросу или к какому-нибудь явлению, действующему на нервы. Точно все на свете малоинтересно, кроме того, что делается в департаменте, а если в обществе о чем-нибудь и "болтают", - преувеличенно обвиняя правительственных агентов и находя недостаточно современными наши устои, - то этой болтовней занимаются неосновательные люди без положения или молодые люди, которых сбивают разные мерзавцы. Пусть-ка болтуны посмотрят, что делается теперь в Англии.