Событие
Шрифт:
– И знаешь ли, милый, что меня особенно радует в этом предложении?
Влюбленный Вики не знал, хотя и догадывался, и сказал:
– Говори, Линочка.
– Разумеется, очень важно, если бы мы были покойнее за будущность наших мальчиков, не знали бы тревог и глупых волнений из-за каких-нибудь десятка рублей и свили бы с тобой, Вики, хорошенькое, уютное гнездышко... Ты ради нас не урезывал бы себя во всем... Шубы даже не можешь сшить... На извозчика стесняешься... Я не могу сшить хотя одного приличного платья... Летом могли
– закончила Лина.
И она порывисто притянула к себе Вики и поцеловала его в губы, что было совсем неожиданно трогательно со стороны молодой женщины.
Вики был умилен. Еще бы! Обыкновенно Алина Дмитриевна горячо целовала и называла Вики "милым" только в свое время. В другое - она была очень сдержанна даже в ласковых кличках и, напротив, расточительна в пренебрежительных и насмешливых и нередко обращалась со своим влюбленным верноподданным небрежно, нетерпеливо и резко, словно деспотическая владычица...
Хоть Варенцов знал, что никакой независимости у него не будет, ему все-таки хотелось не разуверять жену. И тоже хотелось скрыть от жены то, что и она знала и ради чего сама лгала.
И Варенцов сказал:
– Я рад, Лина, что наши мысли сошлись. Мне тоже кажется, что отказываться не следует...
– Умница!
– воскликнула Лина.
И, радостная и восторженная, расцеловала голову, щеки и губы Вики.
– Ты права. Если увижу, что не могу ужиться, - немедленно уйду.
– Еще бы!
– И знаешь ли, к какому печальному взгляду я пришел, Лина?.. Ведь, собственно говоря, везде одно и то же. А теперь... Накорми, моя любимая... Я голоден...
– Иду, велю подавать... Обед по твоему вкусу, Вики... После обеда чай здесь... Расскажи, как все это случилось... Вечер дома... И не будем засиживаться... Да, милый?
И, торжествующая и веселая, с высокой и стройной, хорошо сложенной фигурой, с приподнятой головой, Алина Дмитриевна вышла из спальной решительной, энергической походкой, слегка повиливая широкими бедрами, плотно обтянутыми пестрой юбкой.
V
Минут через пять, вымыв руки и освежив лицо цветочным одеколоном, Варенцов вошел в маленькую столовую и имел какой-то особенный вид не то именинника, не то юбиляра, торжественно-праздничный и наивно-растерянный.
Чистенькое, румяное лицо, казалось, было налакировано каким-то особенным сиянием. Высокий воротничок, повязанный пестрым галстуком, точно немножко стеснял длинноватую шею и лишал голову более свободных движений. Пиджачок казался как-то параднее, приглаженные волосы - прилизаннее. Словом, все и в Вики и на Вики словно бы говорило - не крикливо, а скромно - о большом событии.
Варенцов особенно продолжительно,
Но мальчики, оба здоровые, хорошенькие и курчавые, кажется, были несколько удивлены такой экстраординарной продолжительностью ласки. И Кока уже собирался зареветь, если бы мать не пришла к нему на помощь.
Затем Вики пожал руку молодой круглолицей бонне-курляндке, маленькой, кругленькой девушке с добрым и веселым белобрысым лицом.
Все сели.
Сегодня Лина с большим интересом следила за Вики, чтобы узнать, с удовольствием ли ест Вики. И даже волновалась.
И Лина была довольна, что Вики с удовольствием съел суп и кусок тетерьки, выбранной женой с особым вниманием, и брусничное варенье.
– Еще кусочек, Вики?
Но Вики отказался.
Он ведь воздержан в пище. Он читал, и врачи говорили, что гораздо гигиеничнее не наедаться.
Лина не настаивала.
Она знала, что Вики с правилами. Ни водки, ни вина не пил. Курил прежде, но бросил. Цветущий и здоровый, он словно бы застраховывал свое здоровье, много гулял, занимался гимнастикой и вообще имел серьезный уход за телом. И Лина только восхищалась силе характера Вики.
Вкусный кусочек она положила себе, положила по куску детям и с милой любезностью предложила бонне ребра, не сомневаясь, конечно, что бонна особенно любит кости, предпочитая их мясу.
Остался доволен Вики и компотом и рассказал Лине о неблагодарном извозчике.
Как только Вики окончил, Лина торопливо поднялась. По обыкновению, Вики поцеловал руку жене.
– Доволен, милый, обедом?
– Отличный... Ты и хозяйка, Лина!..
– Тебе какого варенья? Любишь персики?
Вики объявил, что персики.
– Аксинья! Чай и банку с персиками ко мне! Фрейлен! В восемь уложите детей. Сегодня я их не буду укладывать.
Лина расцеловала детей и подхватила Вики под руку.
Оба раскрасневшиеся, словно бы охмелевшие от счастья, они пошли через прихожую, коридор и гостиную в уголок Лины.
Дорогой она успела спросить мнения Вики о перемене квартиры, о новой обстановке, англичанке, о белье, приличном костюме и простеньком капоте.
– А то совсем обносилась, милый...
– Три месяца будем получать по-старому...
– Займем. Уплатим с рассрочкой...
И, точно Вики вперед знал, что ему не придется поступаться независимостью на новом месте, он согласился, что надо им подготовиться.
– И тебе необходимы фрак, осеннее пальто, ночные рубашки, Вики...
– Купим, Линочка... Купим все, что нужно, милая.
И в голосе Вики звучала самодовольная нота.
Лина устала от корсета и пошла переодеться в капот.
Через минуту-другую она уселась на тахте около Вики и сказала: