Сочинитель убийств
Шрифт:
В среду же, когда пришло письмо, а вслед за ним и телеграмма от Сиднея, Алисию охватила паника. Сидней знал, где она, под каким именем скрывается и с кем живет. Оказывается, он тихо и ловко все выведал про нее. Чтобы прийти в себя после потрясения, Алисия выпила несколько порций виски и к трем часам была уже в таком жутком состоянии, что не могла ни сидеть, ни стоять. Она была одна в доме с самого понедельника, и теперь у нее возникло чувство, что Сидней собирается приехать к ней, ворваться в дом и убить ее. Около четырех часов, в состоянии близком к истерике, она сделала то, чего прежде никогда не делала:
– Я должна была позвонить тебе, Эдвард. Я в ужасном состоянии.
– Я очень занят. Я могу позвонить тебе позже?
– Подожди же! Ты не сможешь приехать сегодня? Я прошу тебя. Произошло то, о чем я не могу сказать по телефону.
– Ясно. Но вряд ли я приеду раньше девяти, – сухо сказал он и положил трубку.
Эдвард приехал без пяти девять. Алисия надеялась, что он приедет часом раньше, и все это время не сводила глаз с часов и когда, наконец, услышала, как он открывает дверь, ее охватила такая слабость от всего пережитого за день, что она даже не встала ему навстречу, а так и лежала, свернувшись калачиком на диване.
– Почему ты не открыла мне? – удивленно спросил Эдвард. – Что случилось?
– О, ничего, ничего теперь, когда ты здесь… – ответила Алисия и встала. – Я налью тебе что-нибудь выпить?
Она с трудом держалась на ногах и, пошатываясь, побрела на кухню. Эдвард положил портфель и шляпу и последовал за ней.
– Ты можешь ответить, что же произошло? Кто-нибудь что-нибудь сказал тебе?
Алисия решила не говорить Эдварду о том, что пришло письмо от Сиднея, даже если он спросит ее об этом. Но она совершенно не знала, что ей делать. Письмо же и телеграмму она сожгла.
– Я… я, – наконец начала она, – я просто ужасно разволновалась сегодня… Я вышла чего-нибудь купить и… и вернулась ни с чем…
Она стала наливать виски в бокалы, но пролила его на пол.
– Ничего страшного, дорогая. Ты кого-нибудь встретила? Или подходил какой-нибудь полицейский?
– Нет, никто не подходил. Она протянула ему его бокал.
Они пили тут же на кухне, стоя друг против друга. Эдвард с подозрительным видом смотрел на нее.
Алисия знала, что прежде, чем допить свое виски, Эдвард начнет уговаривать ее съездить к родителям, и когда он заговорил, она едва слушала его.
Все те же слова, все те же доводы. Алисия же знала только то, что ей нужно, чтобы Эдвард был рядом, иначе она пропадет. Здесь ли, в Лондоне ли, все равно где, только рядом с ней.
– Я все равно не вернусь, так что давай перестанем говорить об этом, – с неожиданной решительностью перебила она его.
– Но ведь видно, что ты не сможешь больше выдержать это напряжение! И я тоже… так не может продолжаться.
– А ты… ты не поедешь со мной к моим родителям? – спросила вдруг она.
– Нет, я не могу этого сделать. Это будет неприлично. Нет, невозможно. (Он закурил.) Но я считаю, что должен сейчас сделать первый шаг, чтобы все это наконец сошло с мертвой точки. Ведь ты не шевельнешься, пока я тоже буду бездействовать. Я думаю сегодня же вернуться в Лондон и остаться там. Сегодня же.
Он нервно заходил взад-вперед по кухне.
– Эдвард,
– Я буду тебя ждать, дорогая. Ты это знаешь. Что бы нам ни выпало, мы примем это вместе. Но сейчас не заставляй меня рисковать моей работой; если я потеряю ее, то потом вряд ли смогу найти.
Эдвард говорил ласковым голосом, и у Алисии мелькнула надежда:
– Но ты ведь останешься сегодня тут?
– Не могу, не могу, дорогая. Прости, но я должен ехать.
Сперва неуверенно, а потом все более решительно Эдвард начал собирать по комнате свои вещи, чтобы уложить их в чемодан, лежавший на полке в спальне.
Дикая мысль пронеслась вдруг в голове Алисии: она вспомнила, что должна Эдварду 72 фунта, он все это время, пока они жили вместе, оплачивал все их счета. Она могла легко раздобыть эти деньги: в банке Ипсвича со 2-го сентября ее ждут сто фунтов. Еще два месяца назад деньги были для нее самой серьезной проблемой, теперь же, в сравнении с катастрофой, постигшей ее, все проблемы казались мелкими и нестоящими. Алисия взяла свой бокал и попыталась осушить его залпом. Это ей почти удалось, лишь в последний момент она поперхнулась. Эдвард вошел в комнату как раз в тот момент, когда Алисия согнулась пополам в приступе кашля. Увидев его, она выпрямилась и выбежала из дома.
На улице было свежо. Она бежала куда-то в темноту, и еще ускорила свой бег, когда услышала голос Эдварда, бежавшего за ней и звавшего ее.
XXVIII
Утро в четверг было теплым и солнечным, и Сидней подумал, что такие вот дни, видно, и делают человека оптимистом, несмотря на все проблемы. И он с оптимизмом принялся размышлять об Алисии. Около половины десятого, представил он себе, она проснулась в своем Лэнсинге в хорошем настроении, потому что наконец решилась ехать к своим родителям. Конечно, Сидней не был уверен, что Алисию так уж радует это намерение, но он чувствовал, что она поедет, и случится это, скорее всего, сегодня, именно оттого что светит солнышко. Вот если бы шел дождь, она могла бы засомневаться, задержаться, потянуть время или даже решительно отказаться ехать.
Греясь на солнышке в гостиной, Сидней делал заметки в тетради. У него возник замысел новой книги, и он хотел вкратце набросать основные идеи ее, чтобы они не забылись. Не торопясь, он изложил свой замысел на бумаге; пока что тот был похож на начало какого-нибудь сна или поэмы, но когда-нибудь обещал воплотиться в настоящую книгу. Телефон зазвонил так громко, что Сидней вздрогнул. Беря трубку, он был почти уверен, что это звонят из полиции сообщить ему о возвращении Алисии. А может быть, это была даже и сама теща…
– Да? – сказал он громко.
– Мистер Бартлеби? Инспектор Хилл у телефона.
– Да, доброе утро, инспектор.
– Не могли бы вы приехать сегодня около шести часов в Лондон? Я бы встретился с вами раньше, но, к сожалению, буду занят.
– Но дело в том, инспектор, что… я тоже занят. К тому же я жду сегодня важные телефонные звонки. Может быть, завтра…
– Весьма сожалею, мистер Бартлеби, но… – прервал его инспектор тоном, не терпящим возражений.
Значит, день был безнадежно испорчен с самого утра.