Сочинский вариант
Шрифт:
— Твоя мама направила меня к твоему отцу. Он сказал, что поищет. Может быть, и найдет. Он обещал мне позвонить.
— Когда? — быстро спросила Милочка.
— В субботу.
Я пристально смотрела на Милочку, но она по-прежнему не поднимала на меня глаз. Она была достойная дочь своего отца, я уже ничего не могла разглядеть на ее лице.
Делать мне здесь больше было нечего. Я могла спросить, был ли у нее Владислав Витальевич, но уже знала, что она соврет.
— Ты помнишь это кольцо?
—
О кольце предупредить Милочку Щуркин не успел. Я сняла кольцо с пальца.
— Я передам его тебе. Дай-ка мне руку, а то сама можешь не надеть. Нет, не правую, это еще не обручальное.
Кольцо плохо держалось на тоненьком пальчике. Милочке пришлось сжать руку в кулачок.
— Носи и вспоминай почаще о своей маме.
Она проводила меня до дверей.
Пройдя коридор, я быстро обернулась. Притворив двери, она смотрела мне вслед, как бы желая убедиться, что я действительно ухожу.
Так зачем же к ней приходил Владислав Витальевич?…
3
Дома у Ирины Васильевны был гость.
Я услыхала его прежде, чем увидела. Они беседовали о прошлогоднем осеннем сезоне, и, думаю, не только я, но и жители соседних домов могли быть в курсе их разговора.
Когда я открыла калитку, они сидели на крыльце. Это был молодой мужчина самой курортной внешности, томный и вкрадчивый, в замшевой куртке и вельветовых шортах, со сверкающей впереди застежкой-молнией.
— Мой прошлогодний жилец,— представила его Ирина Васильевна.
Он назвал имя, я не стала его запоминать. Ирина Васильевна собиралась было устроить коллективное чаепитие, молодой человек с готовностью её поддержал, с надеждой поглядывая на меня. Я не возражала бы против стаканчика чайку с домашним вареньем, но без добавления к этому еще и молодого человека в вельветовых шортах.
По примеру лермонтовских барышень сослалась на больную голову и прошла к себе.
Ирина Васильевна проводила гостя до калитки, но и оттуда я слышала их разговор… тут позвонил Ковалев и, не вдаваясь в подробности, сказал, что подъедет к столовой. «Есть новости!» — добавил он.
По своему, пусть небольшому, опыту я уже знала, что когда в нашей работе появляются новости — это, чаще всего, плохие новости.
К столовой я прибыла раньше, чем Ковалев.
Он приехал на такси, я побыстрее забралась в машину, удачно опередив многих желающих. Ковалев свернул в первый же переулок и выехал на малопроезжую улицу. Он не торопился начинать разговор, но по его лицу я уже догадалась, что предчувствия меня не обманывали.
— Да говорите, что случилось! — не выдержала я.— Георгий
— Нет, Георгий Ефимович сидит, как мышь в норе.
Других несчастий вроде у меня не предвиделось, я несколько успокоилась.
— Даже на улице не показывается,— продолжал Ковалев.— Кузовкин только в окошке его и видит.
— Как это ему удается?
— Оптика.
— Тогда какие еще новости?
Ковалев пропустил на перекрестке «скорую» и повернул следом.
— Ваш Щуркин потерялся.
— Это еще как?
— Говорят, улетел сегодня в Москву. Я после нашего с вами разговора к нему зашел. Дома его уже не застал.
— Может, он от вас спрятался?
— Нет, я пришел чинно-благородно, как страховой агент.
— Он застрахован?
— Конечно. На пять тысяч рублей. Меня встретила его жена. Она мне и сказала, что у Владислава Витальевича — туристская путевка в Болгарию. Местный комитет комиссионного магазина его наградил за отличную работу.
— Вот не вовремя его наградили.
— Срок начала путевки через три дня. Но он решил улететь пораньше, в Москве у него дела. Так сказала жена. И в комиссионном магазине неожиданно взял отпуск раньше, чем собирался прежде… Даже отпускные не получил.
— Зачем ему теперь отпускные, у него и так денег полон карман. А может быть, он в Новосибирск улетел, а жене сказал… хотя вы, конечно, это проверили.
— Конечно, проверили. Он на самом деле зарегистрировался на московский самолет, рейс, номер — все совпадает. Мог зарегистрироваться и не улететь, так мы, на всякий пожарный случай, связались с бортом самолета. Попросили второго пилота посмотреть, что за гражданин летит на восемьдесят четвертом месте. Пилот посмотрел, обрисовал.
— Обрисовал?
— Полный, лысоватый. Глазки маленькие. Нос и губы тонкие.
— Он.
— Так что Щуркин сейчас, уже гуляет по Москве.
— Может быть, за деньгами полетел. Так нет, не должен, деньги у него с собой, конечно. Здесь где-то были. От меня он просто отмахнулся, чтобы ждала. А сам выручать свою подругу, попавшую в беду, видимо, не пожелал.
Мне было приятно говорить с Ковалевым, проверить свои предположения и сомнения — надоело вариться в собственном соку.
— Не пожелал,— согласился Ковалев.— Звериный закон — хромого волка в стае загрызают.
— А может, я его спугнула? Что-то почуял старый хищник и убрался загодя.
— Тогда он деньги просто с собой захватил.
— В Москву?
— В Болгарию.
— Что он с ними будет делать в Болгарии?
— Припрячет где-либо. В валюту переведет. Мы тут с подполковником даже подумали: возможно, он из туристской поездки возвращаться не собирается.
— Останется в Болгарии?