Сочиняйте сами
Шрифт:
– Доброе утро, – поздоровалась она.
– Доброе утро. Я Арчи Гудвин. Вы миссис Огильви?
– Да.
– Мне хотелось бы повидать вашу дочь – мисс Джейн Огильви.
– Она знает вас?
– Мы встречались с ней, но, возможно, что моя фамилия ничего не скажет ей.
– Она – в келье.
«Боже милосердный! – мелькнула у меня мысль. – Она постриглась в монахини!»
– В келье? – переспросил я.
– Да. Возможно, что она еще спит. Обойдите дом слева и от террасы следуйте тропинкой через кустарник.
Обходя дом, как мне посоветовала женщина, я подумал, что мне следовало
Это была чудесная, превосходно обставленная «келья», и в ней, вероятно, было много кое-чего такого, на что следовало бы посмотреть, но в эту минуту мое внимание было целиком уделено ее обитательнице. Она лежала на спине на полу перед большой кушеткой, одетая в нечто, что я бы назвал голубым халатом, но что она называла, наверное, как-нибудь иначе. Одна ее нога была немного согнута, а другая вытянута. Приблизившись, я наклонился и потрогал ее руку, оказавшуюся совершенно холодной. Нога в чулке, но без туфли была тоже холодной. Девушка умерла минимум часов шесть назад, а то и раньше.
Примерно на уровне сердца, вокруг разрыва в халате, виднелось небольшое темно-красное пятно, и я уже хотел расстегнуть застежку-молнию, чтобы взглянуть на рану, но тут же отдернул руку – пусть уж это сделает судебно-медицинский эксперт. Я выпрямился и осмотрелся. Никаких следов борьбы и вообще никакого беспорядка я не видел – ящики не были выдвинуты, и ничего не разбросано. В общем, все было так, как следовало, за исключением того, что хозяйка оказалась мертвой.
– Сукин сын! – с чувством воскликнул я.
На столике у стены стоял телефон. Я подошел к нему, обернул руку носовым платком и снял трубку, в которой сейчас же послышался продолжительный гудок. Возможно, что телефон был параллельным, а возможно, и нет – номер на нем был не тем, который я видел в телефонном справочнике. Я набрал наш номер, и когда мне ответил Фриц, попросил его соединить меня с оранжереей.
– Да? – послышался голос Вульфа.
– Извините, что я так часто беспокою вас, когда вы заняты с орхидеями, – извинился я, – но у меня новое затруднение. Я нахожусь в помещении на усадьбе Огильви, которое Джейн называла своей кельей. Она лежит здесь на полу, убитая ударом ножа в грудь, что произошло минимум часов шесть назад, а возможно, и раньше. Ее мамаша сказала мне, что ее дочь сейчас здесь и, возможно, еще не вставала. Я пришел сюда один. За исключением дверного кольца и дверной ручки, я ни до чего тут не дотрагивался. Если нужно, чтобы я поспешно вернулся домой за новыми указаниями, – пожалуйста.
– Тебе следовало бы приехать к ней вчера вечером, – проворчал Вульф.
– Может быть. Она, вероятно, была убита в то время, когда я пытался найти Лона Коэна. Если я должен уйти отсюда, мне следует сделать это как можно быстрее.
– Почему ты должен уходить? Какие новые указания для тебя могут быть у меня?
– Я подумал, что вы, возможно, пожелаете обсудить обстановку.
– Вздор! Обсуждение сейчас ничему уже помочь не может.
– В таком случае я остаюсь здесь.
– Да.
Вульф дал отбой. Я положил трубку телефона, полминуты подумал, вышел из домика, носовым платком вытер ручку двери, по дорожке вернулся к парадному входу в дом и нажал звонок. Дверь мне открыла снова все та же любящая мамаша.
– Извините, что мне опять приходится беспокоить вас, – сказал я, – но мне кажется, что я должен поставить вас в известность. Мисс Огильви, видимо, там нет. Я стучал несколько раз, стучал громко, но никто мне не ответил.
Женщину не встревожило это.
– Она должна быть там, так как еще не приходила завтракать.
– Я стучал долго и громко.
– В таком случае она, вероятно, уехала куда-нибудь. Позади ее домика проходит маленькая улочка, на которой она обычно оставляет свою машину.
– Она уехала без завтрака?
– Возможно. Обычно она не делала этого, но тут могла.
Я решил рискнуть, ибо было крайне маловероятно, чтобы Икс уехал бы на ее машине.
– Какой марки ее машина?
– «Ягуар».
– Тогда он стоит на месте, я видел его. Пожалуй, миссис Огильви, вам следует пойти со мной и самой убедиться, в чем дело. У вашей дочери мог быть сердечный приступ или еще что-нибудь.
– Сердечных приступов у нее не бывает. Ее «келью» я никогда не посещаю… – Женщина поджала губы. – Но, пожалуй, мне действительно следует… Хорошо, пойдемте вместе.
Женщина перешагнула порог и захлопнула дверь за собой, а я посторонился, чтобы пропустить ее вперед. Вышагивая, словно сержант в юбке, она обошла вокруг дома и направилась по тропинке. Дойдя до домика, она уже хотела было взяться за ручку, но передумала и вначале постучала – три раза с промежутками. Не получив ответа, она повернула голову, чтобы взглянуть на меня, а потом распахнула дверь и вошла. Я вошел вслед за ней. Уже через три шага она все увидела и остановилась. Я прошел мимо нее и, подойдя к тому, что лежало на полу, присел на корточки. Прикоснувшись к руке, я расстегнул застежку халата, отвернул его, и взглянул на рану, и затем встал. Мать даже не пошевелилась, а лишь беззвучно двигала губами.
– Она мертва, – сказал я. – Убита ударом ножа в грудь. Убийство совершено уже довольно давно.
– Она все же покончила с собой, – заявила миссис Огильви.
– Нет, она убита кем-то. Около нее нет никакого орудия.
– Оно под ней или где-нибудь здесь еще.
– Нет, это невозможно. Если бы она сама нанесла себе удар ножом, а потом вынула бы нож из раны, вокруг нее было бы много крови, а ее почти нет. Нож был вынут из раны после того, как сердце перестало биться.