Соддит

Робертс Адам

После того, как колдун закончил курить трубку — и после его десяти минутного надсадного кашля — отряд снова тронулся в путь через долины предгорья к зловещему на вид озеру у Угольных ворот. День перевалил на вторую половину. Тени удлинились. Предзакатный свет, словно розовая пленка, накрыл западный ландшафт: поля, подлески и леса, стога сена и малочисленные сельские домики. Бинго со слезами на глазах разглядывал местность, которую он оставлял позади. Там было все, что он знал и любил. А впереди

его ожидали лишь темнота, опасности и тайны.

Угольные ворота оказались крепким орешком для Гэндефа. Вырезанные в монолитном куске антрацита в сорок футов высотой и сорок футов шириной, они были опечатаны великими и ужасными чарами, наложенными Йэлом из Йора. Какое-то время колдун сидел, курил трубку и что-то бормотал себе под нос. Наконец он объяснил собравшимся гномам суть своих затруднений:

— Проблему можно разделить на две части. Во-первых, нам нужно понять, где именно находятся ворота. Я не могу накладывать чары на всю эту угольную стену.

— И как же мы увидим заколдованные ворота? — с дрожью в голосе спросил Бинго, глядя на гладкую черную поверхность, которая взмывала вверх перед ним.

(Лично я полагаю, что поверхности так не поступают.)

— Нет-нет, — ответил Гэндеф. — Откуда ты взял такую нелепую идею? Сначала нам нужно узнать, где находятся ворота. Их края видны только в лунном свете. Но сегодня новолуние, поэтому лунного света не будет. И я сомневаюсь, что завтра или послезавтра мы тоже что-нибудь увидим. Кроме того, нам могут помешать облака.

Он задумчиво пососал мундштук трубки.

— Скорее всего, нам придется провести здесь две недели. Или вообще отказаться от похода на восток.

Бинго ожидал, что подобные слова вызовут у гномов возмущенные протесты. Но бородачи лежали в траве в состоянии глубокого уныния. Соддит решил, что их моральный дух был подорван гибелью товарищей.

— По мнению ученых, лунный свет является лучами Солнца, отраженными от Луны, — сказал Бинго. — Что, если мы осветим скалу отраженным солнечным светом? Как эти Угольные ворота узнают о замене?

Гэндеф сделал вид, что не услышал маленького соддита — наверное, так оно и было. Однако Мори уловил идею. Он тут же вышел из депрессии, одолжил у Торри щит и с помощью Бинго установил его с таким расчетом, чтобы солнечный свет отражался от серебристой внутренней поверхности и падал прямо на черную скалу. В тот же миг они увидели контур ворот и элегантную надпись, высеченную на эльфийском языке.

— Гэндеф, о чем повествуют эти прекрасные и загадочные буквы? — с благоговением спросил Бинго.

— Не понимаю, что ты шепчешь, — отозвался колдун.

— Я спрашиваю об эльфийских письменах над воротами, — повторил громко соддит и указал пальцем в нужном направлении. — Что они означают?

—

А ты не можешь говорить погромче?

— Что означает та эльфийская надпись? Туда смотрите! Туда!

Бинго кричал прямо в ухо колдуну. Наконец, тот заметил вытянутый палец соддита.

— Ого! — воскликнул колдун. — Взгляните-ка на это! Какие-то эльфийские буквы! Вы видите их?

— Что они означают? — заорали в унисон три гнома.

— Интересно, о чем тут написано? — спросил колдун.

Несколько долгих минут он рассматривал надпись и шептал себе под нос:

— Ну-ка, ну-ка... Проклятье! Я не знаю такой буквы. Немного похоже на «П». Может быть, подкоп? Кто-нибудь из вас понимает по-эльфийски?

Его слова не впечатлили гномов, выстроившихся в ряд.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь? — разочарованным тоном спросил Мори.

Даже не расслышав этого упрека, Гэндеф понял его по лицам спутников.

— А откуда мне знать? — мрачно спросил он. — Я не эльф, а колдун. Так что подбирайте слова поаккуратнее. К колдунам нужно относиться с уважением. Жалкие карлики.

— Хорошо, — сердито тряхнув бородой, крикнул Мори. — Не нужно переводить нам надпись. Просто открой ворота, и все.

— Я же сказал, что не могу прочитать эту надпись, — заявил возмущенный старик. — Но у меня появилась неплохая идея. Может, мне просто использовать чары и открыть ворота, а?

Гномы кивнули — не только короткими шеями, но и всеми телами. Ритмичный взмах их бород было яснее любых слов. Гэндеф встал перед скалой и раскурил погасшую трубку.

— Смотрите внимательно, — сказал он спутникам. — Это самые мощные чары на открытие, которые я знаю.

Он быстро выдохнул, сделал глубокий вдох и произнес гулким голосом:

— Квандог квандогли!

Ничего не случилось.

— Квандог квандогли! — повторил колдун.

И снова ничего не произошло.

Какое-то время Гэндеф молча посасывал мундштук.

— Попробуйте другие открывающие чары, — предложил ему соддит.

Колдун посмотрел на него, глубокомысленно кивнул и прочистил горло.

— Квандог квандогли! — рявкнул он.

— Не думаю, что эти чары нам помогут, — продолжил Бинго.

— Квандог квандогли, квандог квандогли, квандог квандогли, — скороговоркой произнес старик.

— Может быть...

— КванДОГ, — смодулировал Гэндеф. — КВАНдогли.

— Мне почему-то кажется, что эти слова не являются магическими, — крикнул соддит во всю мощь своих легких.

Солнечный свет начал тускнеть. Готовясь к безлунной ночи, гномы устроили стоянку неподалеку от черной скалы. Каждый взгляд на озеро вызывал у Бинго нервную дрожь. К тому времени он уже боялся смотреть на этот зловещий водоем.