Содержанки по своей воле не уходят

Гарднер Эрл Стенли

Сержант полиции Фрэнк Селлерс, сидя в кресле, предназначенном для клиентов, терзал зубами незажженную сигару, как нервозная собака гложет резиновый мяч. Челюсть сержанта подалась вперед, словно он ожидал удара кулаком или сам собирался нанести такой же.

— Доброе утро, ребята, — бодрым голосом поздоровался я с ними.

— Доброе утро, вот так так! — ответила мне Берта. — Какого черта ты все это затеял?

Двумя пальцами правой руки Фрэнк Селлерс выдернул сигару изо рта и буквально зарычал мне в лицо:

— Послушай, Коротышка, если ты надумал плутовать с нами, то пусть поможет мне Бог, я разберу тебя

на кусочки. И я обещаю тебе, что после того, как я это сделаю, никто не сможет собрать тебя снова.

— В чем все же дело? — удивился я.

— Хейзл Даунер, — коротко пояснил Селлерс. Я молча смотрел на него, ожидая, что он продолжит объяснение, но он не стал объяснять.

— Не прикидывайся невинной овечкой, — заявил Селлерс, переложив влажную сигару в левую руку, а правую руку засовывая в боковой карман плаща. Оттуда он вытащил квадратный листок бумаги, на котором женским почерком было написано “Кул и Лэм”, адрес офиса и его телефонный номер.

Мне показалось, что от листка исходит слабый аромат дурманящих духов, но когда я поднес листок к носу, аромат духов был тут же перебит стойким запахом дешевого табака, распространяемым пальцами сержанта Селлерса.

— Ну и как? — спросил Селлерс.

— Что, ну и как? — переспросил я.

— Фрэнк, ты можешь смело предположить одну вещь. Если она — молодая, привлекательная и с изящной фигурой и, если она имела какой-нибудь контакт с этим агентством, то она встречалась именно с Дональдом.

Селлерс кивнул, выхватил у меня из-под носа листок бумаги, положил его обратно в карман, вновь сунул в рот холодную, влажную сигару, пожевал ее минуту и, нахмурившись, бросил на меня угрожающий взгляд.

— Она молодая и с изящной фигурой, — подтвердил он, — эта Хейзл Даунер, вот так-то, Коротышка. А теперь выкладывай мне все, что тебе известно о ней.

Я покачал головой.

— Ты хочешь сказать, что не имел с ней контакта? — удивленно спросил Селлерс.

— Никогда в жизни не слышал о ней, — заявил я.

— Хорошо. А теперь смотри, — продолжал Селлерс, — я намерен кое-что сказать тебе. Об этом я уже рассказал Берте. Это строго конфиденциально. Если это появится в газете, то я буду знать, откуда подул ветер. Вчера получено сообщение о том, что из бронированного пикапа исчезла кругленькая сумма в сто тысяч долларов, ровно сто тысяч баксов в тысячедолларовых купюрах.

Мы получили информацию от молодого паренька, от бойскаута. Я не собираюсь рассказывать тебе, как мы ее получили или как мы наскочили на того паренька, но с его подачи мы вышли на этого рыжеволосого сукина сына, на Херберта Бэксли, дважды сидевшего в тюрьме. Для твоего сведения, мне чертовски хочется схватить его за горло и придушить — я бы так и сделал, если бы это сошло мне с рук.

— И как вы поступили с Бэксли? — спросил я.

— Мы разыскали его, — продолжал Селлерс, — он слонялся по разным местам, занимаясь разными вещами. Нам удалось пристроиться к нему. У нас было его достоверное описание, но мы все же не были уверены до конца, что это он. Мы с напарником были готовы схватить его, но решили немного походить за ним, прежде чем наложить на него наручники.

Этот парень привык есть в ресторане “Обед до отвала”. Это — придорожный ресторан для автомобилистов, в котором собираются самые соблазнительные красотки во всем городе. Когда стоит жаркая погода,

они приходят в ресторан в шортах, ничего более не оставляющих для вашего воображения. Когда же прохладно, то они являются в брючках и свитерах, которые сидят на их фигурах, как кожа на сосисках, и также не дают вам лишнего повода для воображения.

Они занимаются множеством делишек — чертовски многими делишками. В один прекрасный день мы намерены заглянуть в это местечко, предъявив обвинение в нарушении морали, и, возможно, прикроем его. Но вся загвоздка в том, что у ресторана есть постоянные клиенты, заглядывающие в него ради чашки кофе, чтобы сделать себе перерыв в работе. В течение всего последнего месяца именно сюда почти каждый день приезжал бронированный пикап, и его два водителя по очереди пили кофе, ели бублики и пялили глаза на девиц. Ресторан предлагает обслуживание и у обочины тротуара и у стойки.

У нас есть основания полагать, что именно здесь кто-то проник в бронированный пикап через заднюю дверь, используя набор запасных ключей, и прихватил сотню тысяч баксов.

Во всяком случае, пока мы следили за этим типом — Бэксли, он отправился в это заведение и заказал гамбургеры на вынос. Он заказал два гамбургера, один со всеми приправами, другой такой же, но без лука. Гамбургеры положили ему в бумажный пакет. Затем он вышел к своей машине и стал ждать свою даму, которая должна была вот-вот появиться.

Но она не появилась. Он несколько раз бросал взгляд на свои часы и, наконец, пришел в бешенство. Через некоторое время он съел оба гамбургера — представляешь, и тот и другой, один с луком, другой без лука. Затем он бросил бумажную салфетку и бумажный пакет в мусорный ящик, вытер руки, сел в машину и покатил вдоль улицы. Дело верное, что какая-то девица должна была встретиться с ним и они должны были куда-то отправиться с теми двумя гамбургерами. Девица не хотела гамбургера с луком. Он хотел. Он не стал бы заказывать один с луком, а другой без лука, если бы собирался съесть оба гамбургера. Как мы себе представляем, что-то, должно быть, показалось девице подозрительным и она оставила его с носом.

Во всяком случае, мы продолжали следить за Бэксли. Он покинул этот придорожный ресторан и отправился на заправочную станцию, где стояла будка с телефоном-автоматом. Он запарковал машину и вошел в будку. Для подобных ситуаций мы держим при себе чертовски сильный бинокль. Я направил его на телефон и смог записать номер, который он набирал. Это был Колумбайн 6-9403.

Мне не хотелось ошибиться, записывая номер, который он набирал, поэтому мы запарковали нашу машину, вероятно, слишком близко к нему, ближе чем следовало. Парень только-только начал говорить по телефону, когда вдруг немного повернувшись, посмотрел через плечо прямо в окуляры бинокля, который я навел на него. Я до сих пор не знаю, увидел ли он нас или нет, но, тем не менее; я совершил ошибку, которая легко объяснима. Это же был бинокль с линзами девятикратного увеличения, с очень отчетливым и острым видением. Мы сидели в запаркованной машине на расстоянии от него примерно двадцать метров. Но когда он посмотрел в нашу сторону и уставился прямо в мои глаза, пока я глазел на него, то мне показалось, что он стоит всего в трех метрах от меня и в упор меня рассматривает. Я крикнул напарнику: “О'кей, он разобрался с нами! Хватай его!»