Содержанки по своей воле не уходят

Гарднер Эрл Стенли

Элси Брэнд смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ладно, — обратился я к Хейзл, — чего вы хотите от меня?

Она внимательно осмотрела мою фигуру.

— Я хотела бы получить некоторую помощь, но только не в этом помещении — и я не знаю, способны ли вы оказать ее мне.

— А почему бы и нет?

— Вы не такой мужчина, каким я вас представляла себе.

— И какого же мужчину вы ожидали увидеть?

— С широкими плечами, с кулачищами боксера, — пояснила она.

— Мистер Лэм предпочитает сражаться не кулаками,

а с помощью своих мозгов, — вмешалась Элси, поспешив на мою защиту.

Хейзл Даунер осмотрела помещение мужского туалета и не без сарказма сказала:

— Оно и видно.

— Хорошо, — сказал я ей, — от этой “обстановки” никто не пострадал. Сейчас я выхожу отсюда. Я постараюсь вывести Фрэнка Селлерса на улицу, а вы, девчата, выбирайтесь отсюда. Ты, Элси, возвращайся в наш офис. А Хейзл пусть сама позаботится о себе. Когда вы окажетесь на улице, Хейзл, там вас будет поджидать Фрэнк Селлерс. Вам предстоит немало времени провести в его обществе.

Хейзл Даунер выглядела напуганной.

— Я ничего не знаю о его пятидесяти тысячах, — сказала она. — Этот Бэксли — настоящий гангстер, он стремится к наживе любой ценой. Я даже не знаю, каким образом он смог получить мой телефонный номер.

Я потянулся и зевнул.

— Зачем вы все это мне говорите? Я же вам не понравился, помните?

Она смерила меня взглядом.

— Может быть, вы мне и понравитесь — но при других обстоятельствах и в другой “обстановке”.

— Увы, это та самая “обстановка”, к которой мы вынуждены прибегнуть в настоящий момент. Итак, чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы нашли одного человека.

— Кого?

— Стэндли Даунера?

— Кто такой Стэндли Даунер?

— Этот парень, который удрал с моими деньгами.

— Он ваш родственник?

— Я сказала “да” этому парню.

— Где?

— Перед алтарем.

— И что было потом?

— Я думала, что вы — сообразительный человек, — заметила она.

— Дональд имеет в виду, что случилось с деньгами, — вмешалась вновь Элси.

— Я это и имела в виду, — отрезала Хейзл.

— Где вы взяли деньги? — спросил я.

— Они мне достались от дяди.

— Сколько?

— Шестьдесят тысяч.

— После уплаты налогов?

— После уплаты налогов и выплаты гонорара адвокатам. Это то, что досталось мне за вычетом.

— Это можно доказать?

— Конечно. Есть же стенограмма судебного заседания.

— Она будет проверяться, — предупредил я ее. Хейзл прикусила губу.

— Так, — заметил я, — что-то у вас не совсем получается, как надо бы?

— Стенограммы судебного заседания не существует. Мой дядя был из тех, кого зовут неисправимыми индивидуалистами. Он вел свой бизнес на основе наличных денег. Он обходил закон о подоходном налоге. Он держал шестьдесят тысяч в своем личном сейфе, который он арендовал в банке. Когда он почувствовал, что наступают его последние дни, он послал за мной.

— И тогда вам остается только сказать, — предложил

я, — что те шестьдесят тысяч были в тысячных купюрах, а также то, что он передал эти деньги вам.

— Именно так все и произошло.

— И вы не посмели положить эти деньги на свой счет в банке, поскольку ребята из налогового ведомства наверняка захотели бы узнать, откуда у вас эти деньги. Поэтому вы где-то спрятали их, а потом вышли замуж за Стэндли Даунера. И Даунер все удивлялся, откуда у вас такие деньги, но вы ничего не сказали ему об этом. Тогда он изловчился и, в конце концов, нашел, где вы спрятали деньги, забрал их и исчез.

— Совершенно верно.

— Поэтому, — продолжал я, — вы захотели, чтобы я нашел его. Теперь послушайте. Если вы лжете и эти деньги являются вашей долей результата ограбления бронированного пикапа, то, разыскав Стэндли Даунера с вашими деньгами и возвратив их вам, я отправлюсь в тюрьму, как соучастник преступления после его совершения, и буду в заключении примерно лет пятнадцать. С другой стороны, если ваш рассказ правдив и я разыщу ваши деньги, то я буду соучастником преступления, а именно буду способствовать сокрытию денег от налогообложения. В этом случае мне грозит, по крайней мере, лет пять тюрьмы. О нет, благодарю вас, я не хочу ни того, ни другого.

— Одну минутку, — перебила она меня, — я готова выложить все начистоту.

— Валяйте.

— Вы находите моего мужа и деньги, а затем я уже докажу, что имею право на эти деньги.

— Но когда я найду Стэндли Даунера, что именно помешает ему послать нас подальше?

— Этому помешаю я сама.

— Каким образом?

— У меня есть кое-что в отношении него.

— Это дополняет изумительную картину, — заметил я, — получается полный набор: шантаж, уклонение от уплаты налогов и, наконец, участие в преступлении. Все это мне совсем не нравится.

— Вы будете получать пятьдесят баксов в день, а также премиальные, в зависимости от того, что я получу обратно.

— Какого размера премиальные?

— Это зависит от того, как долго вы будете заниматься этим делом.

— Двадцать процентов.

— Хорошо, пусть будет двадцать процентов. На меня умоляюще посмотрела Элси Брэнд.

Ее глаза просили меня не впутываться во все это дело.

— Нам потребуются деньги на текущие расходы, — предупредил я Хейзл.

— Сколько?

— Тысяча долларов.

— Вы с ума сошли? У меня нет таких денег.

— А сколько у вас есть?

— Пять сотен до последнего цента, вот и все, что есть у меня.

— Где?

Хейзл Даунер поставила ногу на один из писсуаров, приподняла юбку и вытащила пластиковый конверт из-под самого верха чулка. Раскрыв конверт, она вытянула из него пять стодолларовых купюр.

— У вас были трудности при обмене?

— При обмене чего?

— Тысячедолларовой купюры?

— Пошли вы к черту, — возмутилась Хейзл, — вы берете эти деньги или нет?