Содержательное единство 2007-2011
Шрифт:
Следом возникает еще более серьезный вопрос: доколе "веймаризаторы" будут дистанцироваться от фашизма и не брать на себя ответственность за подготовку оного? Уже Ханна Арендт поставила этот вопрос достаточно внятно, хотя и очень корректно. Не настало ли время поставить этот вопрос более жестко? Мне кажется, что настало!
Я повторяю, мы не из тайги приехали. И иногда видим сны, релевантные действительности. И кое-кому (например, вашему покорному слуге) может надоесть все время говорить о снах. Мне просто до боли не хочется, обсуждая свойства "спецлиберального бросового сервиса", вновь вступать в диалог с тем началом, по отношению к которому
Обстоятельство #6. Жил-был такой политик – Борис Николаевич Ельцин. Говорят, что "о мертвых или хорошо, или никак". Но это касается людей. А не политиков. Ленин вот умер – и что? Или Сталин.
Борис Николаевич был далеко не бездарным политиком. Можно сказать, что он был слишком политиком. Но это вопрос спорный. Что несомненно, так это то, что он ничтоже сумняшеся расстрелял из танков законную демократическую власть, избранную на основе острейшей политической конкуренции. Она называлась "съезд народных депутатов".
Во имя чего он ее расстрелял? Во имя осуществления какого-то проекта… Или спасения собственной власти… Опять-таки – неважно.
Вы мне скажите: например, Шарон ради спасения власти мог бы расстрелять кнессет? И еще скажите: либерализм предполагает силовое разрушение институтов?
И, наконец, объясните, за что их надо было расстреливать? Они звали назад к диктатуре? Они не звали и не могли звать. Там околачивались какие-то баркашовцы? Но группы очень похожей политической ориентации околачивались вокруг того же здания в августе 1991 года. И тогда тоже надо было бы "зачистить" демократов из любви к либерализму в связи с наличием в толпе "русских нацистов"?
Что, не было там баркашовцев? Хотите, перечислю, кто приходил в августе 1991 года поддержать Ельцина? Отнюдь не только либералы приходили. Приходили и яростные антикоммунисты совсем другого разлива.
Что, они не сами приходили, это были "полицейские провокации"? Так и в 1993-м баркашовцев в зданию Дома Советов привели. Хотите, расскажу, кто, кого и как?
Значит, когда нашим либералам "надо", то банальный полицейский ход может оправдать кровавую (глубоко антилиберальную по сути своей) акцию против демократически избранной власти. А когда этим же либералам "не надо", то несопоставимо более мягкие акции путинской власти (которая в Москве из танков по парламенту не палила – и это факт) именуются античеловеческими. Ничто так не ненавистно подлинному либералу, как двойные стандарты. И ничто так не любимо нашими спецлибералами, как эти же двойные стандарты.
Это же не споры о прошлом! Честно говоря, я уже и думать забыл, что есть такой Ю.Афанасьев. Но я вижу и знаю, что отечественный псевдолиберализм есть. И хочу его понять. Нам ведь и дальше жить вместе! Я хочу знать, что лежит в его основе. Как он определяет "врагов свободы". А вдруг окажется, что он определяет их по той же схеме, по которой определяли "врагов народа". Но тогда наш псевдолиберализм должен реабилитировать эту схему. А он чем больше ее задействует, тем больше же ее проклинает. Это нехорошо. И не сулит ничего хорошего.
Я согласен жить с клеймом "врага свободы" на челе. Ну, жил раньше, и буду жить. Но как настоящий член популяции, созданной трудами спецлибералов на ниве разрушения Отечества нашего, я ни за что на свете не соглашусь платить дважды за
Обстоятельство #7. Предположим, что Афанасьев прав и в стране сейчас установился античеловеческий режим Путина и его последователей, который я воспеваю (где я его воспевал? Когда?)… Ну, ладно. Есть античеловеческий режим. Что такое для античеловеческого режима оппозиционная газета? Та же "Новая газета", например? Почему она тогда существует? Есть этому какое-то объяснение? Если режим не античеловеческий, то объяснение в том, что есть свобода. Но если свободы нет, то почему есть газета, отстаивающая свободу?
Потому что надо отчитываться перед Западом? Но перед ним можно по-разному отчитываться. Перед ним отчитывались, например, после Хельсинки. И одних борцов за права человека тогда можно было сажать, а других нельзя. Говорят даже, что кое-кто из тех борцов за права человека, кого было нельзя сажать, составлял для "ведомств" списки тех, кого можно было сажать. Но я не хочу верить подобным рассказам, несмотря на безусловную компетентность расказывающего.
Вопрос в другом. Предположим, что нужна некоторая ВООБЩЕ оппозиционная газета. Ну, создали, и пусть она ВООБЩЕ ругает Путина. Но почему надо, чтобы она то же самое делала ЧИСТО КОНКРЕТНО? Чтобы печатались всякие интересные статьи с номерами счетов и прочей фактурой? Такого рода фактуру нигде не любят. Газета может быть декларативно-оппозиционной, вполне "товарной" для Запада и абсолютно неконкретной. Между тем, газета конкретна до боли.
Я ее за это абсолютно не осуждаю. Я с интересом читаю статьи. И все хорошо до момента, пока газета не становится на позиции Афанасьева. Но как только она на них становится, она… ну, как бы мягче сказать… ОНА НЕ ТОЛЬКО МЕНЯ СТАВИТ НА КАКОЙ-ТО ПОДИУМ. ОНА И СЕБЯ СТАВИТ НА ПОДИУМ. И ДАЖЕ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ СЕБЯ.
Потому что мне эту роль "врага свободы" навязывают не первый год и даже не первое десятилетие. Я как-то свыкся. Занял, так сказать, нишу. И давно по этому поводу высказываюсь открыто и без обиняков.
А вот куда попадает газета… Так это ни в сказке сказать, ни пером описать. Потому что в полицейском режиме, который описывает Афанасьев, полицейским является все – оппозиционная пресса, борьба за свободу. Это по определению так, дураков нет. Полицейские режимы прекрасно изучены. По этому поводу монографии написаны.
Как только полицейская (античеловеческая, видите ли) концепция Афанасьева берется на вооружение, то сразу оказывается, что публикующая эту концепцию газета (ее же не "Нью-Йорк таймс" публикует!) является тоже полицейской. И тогда начинают искать, чьей именно. Любознательные уже ищут. Опять же не "вааще", а в сегодняшнем стиле – "чисто конкретно". Хорошо если не найдут. Я буду рад за благородную газету. А если найдут?
Что именно найдут подобные любознательные – полностью зависит от их отваги и компетенции. Я же нашел в точности то, что искал. Я нашел за пошлой болтовней некий политический факт под названием "легкомыслие". Я показал, в чем содержание факта. И теперь мне нужно переходить к проблематизации этого содержания. Иначе зачем было обнаруживать и расковыривать этот самый не вполне аппетитный факт?
Часть 2. Легкомыслие как политическая проблема
Факт и проблема
Факт – легкомыслие. Содержание факта – криминализация мысли как таковой.