Содержательное единство 2007-2011
Шрифт:
Это первый (и, как ни странно, может быть, главный) вопрос. Вопрос об отчуждении от эгрегора.
Второй вопрос – о психосоциальной адекватности профессионала.
Можно ли назвать профи, сколь угодно циничного, социально адекватным, если у него нет мотива профессионального любопытства ("чё же там все-таки произошло?"), инстинкта самосохранения ("а если это завтра шандарахнет по мне и близким?"), желания покрасоваться перед своими привилегированными поклонниками и желания покрасоваться перед умеренно широкой аудиторией ценителей?
В
Приступая к зачтению высказываний субъектов независимой экспертизы, делаемых по горячим следам событий, я, не скрою, боялся подтверждения своих наихудших предположений. И я получил подобное подтверждение. Высказывания эти в подавляющем своем большинстве не отвечают пяти сформулированным мною выше критериям. Если это так (а читатель, если хочет, сам может убедиться, что это так), то микросоциальная группа, выдающая такие высказывания, – социально и экзистенциально неадекватна. ТОЛЬКО ЛИ ОНА?
Повторяю, ТОЛЬКО ЛИ ОНА?
Я не имею права говорить, что ВСЕ высказывания не отвечают этим критериям.
Прежде всего, потому, что как бы внимательно я ни изучал информационный поток и чьей бы помощью при этом изучении ни пользовался, я все равно что-то могу пропустить.
Кроме того, отнюдь не все, кто высказывается, обязаны отвечать вышеназванным критериям. Это удел той микросоциальной группы, которую я предложил к рассмотрению. Представители других групп имеют полное право делиться с обществом ЛЮБЫМИ своими соображениями и ЛЮБЫМИ сведениями, сколь угодно корявыми и неряшливыми. Не мое дело судить о качестве этих сведений и соображений – поделились, и на том спасибо.
Все мои претензии – к очень узкому кругу профессионалов, состоящему, повторяю еще раз, прежде всего, из политиков, у которых руки развязаны для того, чтобы давать комплексную публичную оценку случившемуся. Это не политики первого эшелона – эти все скованы донельзя узкими протокольными, жанровыми, политкорректными и иными рамками. Но есть и другие политики, всем хорошо известные, которые этими рамками никоим образом не скованы. Они иногда охотно, свободно и широко говорят, обсуждая достаточно мелкие события. А тут – или "поводизация", или silentium.
Такое же "или-или" царит по сей день в среде экспертов, интеллектуалов-системщиков, гордящихся собственным профессионализмом журналистов, не скованных своими рамками профессионалов-отставников. Я специально не хочу называть имена. Тем более, что они у всех на слуху.
Это узкий круг людей. Но неадекватное поведение этого круга может обернуться крайне пагубными последствиями. Так что же происходит с…? Тут как ни назови тех, с кем это происходит, – ИМИ, НАМИ – главное все-таки, ЧТО ЖЕ ИМЕННО
Что и почему?
Когда я задал этот вопрос одному из очень уважаемых мною экспертов, он просто пожал плечами и сказал: "Культура деградации… Чему ты удивляешься?"
Другой же эксперт дал более развернутую оценку. Обратив мое внимание на китчевый сериал "Наша Russia", он спросил: "А ты можешь себе представить, что кто-то осмелился бы снять такое кино, например, про пуштунов?.. Не хочу вслух говорить о более близких к нам амбициозных народах… Или даже о народах, не столь амбициозных, как этот неназванный мною гордый горный народ…"
И тут мне стало не по себе. Я вспомнил многое.
Например, то, как именно отнеслись к сериалу "Наша Russia" (а также к моим резким, хотя и корректным, сугубо культурным жестам в отношении этого сериала) некоторые из моих знакомых. Живущих в России, говорящих по-русски и по всем нормальным признакам являющихся именно теми русскими, которых в данном сериале, что называется, "опускают".
Они не поняли той резкости, с которой я осуществил культурное отторжение подобного "опускания".
Речь шла о загадочном непонимании.
О чем-то, если говорить честно, близком к разотождествлению. Есть, видимо, внутренняя затаенная убежденность в том, что "Объект", подвергаемый атаке, уже мертв или необратимо движется в сторону смерти, причем с очень большой скоростью. И потому стоит ли хлопотать по поводу тех или иных его злоключений? Стоит ли тратить на это силы?
Что если в этом сокровенная причина апатии или инерционной лихорадочности во всем, что касается обсуждения интересующей меня микросоциальной группой событий 29 марта?
Что если речь идет не только о потаенной причине, порождающей странное поведение ДАННОЙ группы?
Что если ЭТА причина порождает странное поведение самых различных групп?
Согласитесь, обсуждение данного вопроса и важнее, и ответственнее, и интереснее, чем обсуждение недостойного поведения пресловутых "бомбил". Но бомбил обсуждают – а ЭТО не обсуждают. А что если бомбил для того-то и обсуждают, чтобы ЭТОГО не обсуждать: "Что значит "не думать о черном медведе"? Это значит "думать о белом медведе". Что значит не обсуждать существенного? Это значит обсуждать бомбил. Что-то ведь обсуждать надо?"
Но, может быть, в потоке открытой информации по поводу событий 29 марта нет ничего, заслуживающего системного профессионального внимания? Может быть, и я, как большинство, хочу сделать эти события информационным поводом и поговорить о дорогой моему сердцу теме культурной и социальной деградации нашего общества?
Если бы мой анализ исчерпывался вышеприведенными рассуждениями, то и впрямь можно было сказать, что я использую эксцесс для того, чтобы поговорить на любимую общую тему. Но я рассматриваю первую часть исследования лишь как развернутую преамбулу к системной аналитике произошедшего.