Соглядатай
Шрифт:
Артур наклонился еще ниже.
— Жива, — прошептал он.
Вокруг начинается кутерьма. Кто-то устанавливает капельницу. «Первая группа, отрицательный резус!» — требует врач, и ему подают склянку с кровью. Маленькое неподвижное личико накрывают кислородной маской, на сломанную ногу накладывают шину. Артур помогает бинтовать голову девочки, легонько касается ладонями ее лба; рыжие локоны обвиваются вокруг его пальцев. Кто-то говорит, что малышку зовут Кэрри.
— Если будет на то воля Господня, я спасу тебя, Кэрри, — шепчет он.
— Она не слышит, — бурчит врач,
Еще тогда у Артура возникло чувство, что этот дом — вместилище зла, место, где были погублены два невинных цветка — молодая женщина и ее малышка-дочь. Однажды он показал зловещий дом Глории и рассказал о том страшном утре.
Маленькая Кэрри пролежала в палате интенсивной терапии джорджтаунской больницы два месяца. Артур заглядывал к ней, как только появлялась возможность. Она так и не пришла в себя, В конце концов он понял, что ей не суждено выжить, и стал искать способ вручить ее Господу. Но прежде чем успел что-то предпринять, девочку перевели в клинику близ Бостона, а спустя некоторое время Артур узнал из газеты о ее смерти.
У его сестры в детстве была кукла. "Давай заботиться о ней вместе, — предложил он.— Представим себе, что она заболела, а я буду ее лечить. Тяжелая мозолистая рука отца хлестнула его по лицу. Из носа брызнула кровь: «Вылечи лучше себя, неженка!»
Артур начал поиски куклы со спальни Патриции Треймор. Он открыл гардероб и осмотрел полки снизу доверху. Куклы не было. Артур разглядывал дорогую одежду, и в его душе закипал гнев. Шелковые блузы, кружевное белье, платья и костюмы — все словно с журнальных обложек. Глория носит джинсы и свитера из дешевых магазинов и с распродаж, а подопечные Артура в доме престарелых вообще ходят во фланелевых рубахах и бесформенных халатах!
Но одно из платьев Патриции Треймор — коричневая шерстяная хламида с веревочным поясом — заинтересовала его. Оно напоминало монашеское облачение. Артур вынул платье из шкафа и приложил к себе. Потом повесил хламиду на место и принялся обследовать нижние выдвижные ящики. Куклы там тоже не оказалось. Вероятно, она где-то в другом месте, если вообще до сих пор не выброшена. Продолжая поиски, Артур заглянул в стенные шкафы пустых гостевых спален и спустился на первый этаж.
Патриция Треймор оставила свет в прихожей, включенную лампу в библиотеке, а в гостиной горела даже гирлянда на рождественской елке! Она греховно расточительна, негодующе подумал Артур. Просто безнравственно расходовать впустую столько энергии, когда старики не могут себе позволить обогреть свои дома. А елка уже успела высохнуть. Если ее коснется огонь, она вспыхнет как факел.
Одна елочная игрушка упала с ветки; он подобрал ее и повесил на место. В гостиной явно некуда что-либо спрятать, быстро понял Артур и двинулся дальше.
Последней комнатой, которую он обследовал, стала библиотека. Картотечные шкафы заперты на ключ — вероятно, она положила куклу именно сюда. Но тут под письменным столом Артур заметил
Передник пропал, но Артур не стал терять время на его поиски. Он снова обошел все комнаты и проверил, не осталось ли где следов его присутствия. Он не дотрагивался до выключателя, не касался дверных ручек. Богатый опыт, приобретенный в клинике и в доме престарелых, научил его осмотрительности. Конечно, если Патриция Треймор хватится куклы, она поймет, что здесь кто-то побывал. Но скорее всего в ближайшие несколько дней пропажа останется незамеченной.
А уйдет он тем же путем, каким пришел — через окно второго этажа.
В просторном доме посла внимание Пэт прежде всего привлекла великолепная коллекция картин, изысканно смотревшихся на фоне белых стен.
Перед застекленной верандой высилась рождественская елка с серебряными украшениями.
Обеденный стол был заставлен изысканнейшими закусками: икра, осетрина, ветчина, заливная индейка, салаты и горячие бисквиты. Два официанта осторожно наполняли бокалы гостей шампанским.
Посол Карделл, невысокий элегантный старик, учтиво приветствовал Пэт и представил ее своей сестре, Ровене ван Клиф, которая жила вместе с братом.
— Я — младшая сестренка, — уточнила миссис ван Клиф, подмигнув Пэт. — Мне только семьдесят четыре, а Эдварду уже восемьдесят два.
Гостей собралось человек сорок. Лайла, понизив голос, называла Пэт самых знаменитых:
— Британский посол сэр Джон Клеменс с супругой... Французский посол... Дональд Арлен — его вот-вот назначат главой Международного банка... Высокий мужчина у камина — генерал Уилкинс. Его прочат на пост командующего войсками НАТО... Сенатор Уитлок не со своейсупругой.
Лайла познакомила Пэт с соседями. Пэт с удивлением обнаружила, что моментально стала центром внимания. Есть ли у нее какие-нибудь подозрения о том, кто именно ей угрожал? Не кажется ли ей, что президент собирается назначить сенатора Дженнингс вице-президентом? Легко ли работается с сенатором? Скоро ли выйдет в эфир ее программа?
Джина Баттерфилд, журналистка, ведущая колонку в «Вашингтон трибюн» подобралась поближе к их группе и жадно слушала ответы Пэт.
— Как странно, что кто-то забрался в дом и оставил записку с угрозами! — воскликнула журналистка. — Но вы, кажется, не принимаете всерьез это происшествие?
Пэт попыталась казаться беззаботной:
— Мы все считаем это чьей-то дурацкой шуткой. Обидно, что пресса раздула из мухи слона. К тому же это несправедливо по отношению к сенатору.
Баттерфилд покровительственно улыбнулась:
— Милочка моя, вы в Вашингтоне! Нельзя рассчитывать, что столичные журналисты оставят без внимания такой лакомый кусок! Вы, похоже, настроены оптимистично, но лично я здорово расстроилась бы, если бы кто-то вторгся в мой дом и стал угрожать расправиться со мной.