Соискатель
Шрифт:
Конечно, может быть, в маленьких гениальных мозгах уже сейчас зрел коварный план, что, когда она вырастет и у неё взыграют гормоны, у неё будет классный взрослый красивый друг, на которого пока остальные одноклассницы поглядывают со смесью любопытства и страха, не знаю. О таких вещах мы не говорили. А сам я думаю, что мои одноклассницы меня не заинтересуют, как женщины, как минимум лет шесть-семь. Пока все они, включая Шикару, вызывали во мне скорее какие-то отцовско-братские чувства, но никак не сексуальный интерес.
Обучение в Академии мне нравилось. Было много географии и что-то вроде геополитического «обществознания». Уроки актёрского
На уроках «прикладной стратегии» нас учили устанавливать ловушки, рассчитывать эти ловушки, радиусы действий, места, как всё прятать, как маскировать и делать «обманки». Эта прикладная стратегия совмещалась с «прикладной математикой», и я наконец понял, куда можно приложить математику. В одиннадцать лет детки в уме должны были решать нехилые задачки. На бумаге, конечно, тоже. «На сколько сантиметров от центра мишени отклонится кунай, если расстояние от шиноби до мишени равно десять метров, а боковой ветер равен…» — в таком духе. И да, мы должны были «на ощупь» и на вид по флажкам уметь определять эту самую скорость и направленность ветра. От новых знаний пухла голова.
Немаловажными предметом были занятия по медитации, концентрации и манипуляции чакры. Я со своими «частными уроками» у Генны как раз нагнал в управлении чакрой своих одноклассников. Научился циркулировать и ускорять её движения в теле. Правда, пока незначительно и довольно медленно, в бою меня скорее нашпигуют кунаями, чем я что-то там сконцентрирую, но уже неплохая подвижка. Ещё на практикуме мы изучали ручные печати, тренировали гибкость суставов, скорость и чёткость выполнения мудр. Тут мне мои каменные шарики для медитаций сослужили хорошую службу. У детей в силу большей гибкости пальцы гнулись очень хорошо. К тому же многие в классе были клановыми, так что обучались дополнительно у родственников. Все предметы в какой-то степени были завязаны между собой, а их направленностью было воспитание шиноби — убийц без страха и упрёка. То же скоростное решение задач, как мне на пальцах объяснила Шикару, было практически невозможным без «боевой медитации», когда полностью очищаешь своё сознание и внутри тебя как бы замедляется время, в котором ты думаешь: вычисляешь, находишь решения и продумываешь парочку стратегий.
У клана Нара это было что-то вроде природной способности, поэтому за отведённое время она могла продумать раз в пять больше комбинаций, чем любой из одноклассников. То есть, когда я решал на «фестивале» те «ребусы», то у меня было десять минут, а у неё это время превращалось во что-то около двух часов.
Немалую долю в уроках, которые у нас начинаются с девяти и заканчиваются в три часа дня, занимает физподготовка. Каждый день не менее двух часов. Разминка, бег, отработка ударов на макиварах и с противником — со мной обычно в пару вставал наш сенсей, мы были одной комплекции. Спарринги вкруговую. Ещё на занятиях отрабатывали
После учёбы я пару часов подрабатываю. Деньги получаю редко, чаще меня до отвала кормят или дают с собой продукты, но уже хорошо. Удалось немного скопить. Да и учёба всё равно дело затратное. Я лекции записываю, причём перестал париться и записываю на дикой смеси японского и русского. Как оказалось, тут многие балуются всякими шифровками и кодировками. Информация в этом мире — главная ценность, так что некоторые придумывают всякие пиктограммы, коды и прочие. В Академии шифровку не проходят, это отдельные курсы, как и курсы ирьёнинов, но я точно знаю, что в Резиденции Хокаге обитает целая команда шифровальщиков, которые придумывают всякие шифры, ключи к ним и их же расшифровывает. Юстас — Алексу, короче.
Шикару заметила мою абракадабру и даже похвалила, сказала, что если хорошую кодировку придумать, то могут премию дать. Это она от своего отца знала: тот работал на аппарат Хокаге.
Вечером, уже после заката, мы частенько встречаемся с Генной или Аобой, они не бросили меня после поступления, как я втайне опасался. Всё же я был заданием, а они — исполнителями по приказу.
Но мы продолжаем поддерживать связь. Аоба даже помогает мне в индивидуальных тренировках. Сейчас ему за моё «подтягивание» не платят, но он расписал мне режим и что надо делать, все упражнения. Так что раз в неделю я прихожу к нему, показываю достижения и получаю новый лист с расписанием тренировок.
Генна приходит ко мне посплетничать, рассказывает про своих первоклашек, а также мы продолжаем тренировки с моей чакрой. За прошедшие три месяца резерв у меня подрос до одиннадцати ген. Я начал осваивать хенге-но-дзюцу, пока получаются какие-то уроды и держатся неприлично мало. В аниме это было показано так легко, и ранг у техники всего лишь D, а на деле это такая концентрация и внимательность нужна, что я вообще пупею. Но стараюсь.
* * *
— Сайто, ты сегодня что делаешь? — спросила меня Шикару перед последним уроком.
Я задумался. Сегодня у меня был выходной. Местный декабрь был не очень холодным, но пасмурным и дождливым. Все урожаи собраны, всё посажено, так что работы стало чуть поменьше и моя помощь требовалась лишь трижды в неделю.
— Я хотел позаниматься каллиграфией или чакру погонять.
Шикару была в курсе о том, что я работаю, но, по ниндзяевским законам, знала это не от меня. Скорее всего, она и про мои выходные тоже прознала самостоятельно или делая какие-то хитрые вычисления. М-дя, повезло ещё, что моя мелкая подружка через слово не смеётся безумным смехом типа «ку-хи-хи».
— А я хотела тебя в кино позвать. Сегодня последний показ перед премьерой. И парочка наших тоже пойдёт, — пояснила свой вопрос она.
— Кино? — я давно хотел посмотреть на местный синематограф, да всё некогда было. — Неплохая идея, — решил я. Всё же надо иногда переключаться и отдыхать. А то я с этой чакрой конкретно «застрял».
— Сеанс начинается в полчетвёртого, успеем перекусить и купить билеты, — решительно кивнула Шикару.
— Ага, — ответил я и чуть не поставил кляксу, словив на себе взгляд внучка Сандайме.