Соискатель

Кицунэ Миято

— Мне одно непонятно, Сайто-кун, — сказал мужичок в очочках, который меня расспрашивал, — почему тебя не забрали на службу в Страну Камня или в местный клан Страны Травы?

О, теперь ясно, что их напрягло. Точно. Пятнадцатилетний типа шиноби, но не шиноби. Попахивает засланным казачком.

— Я... долго не разговаривал, — ответил я чистейшую правду про Сайто. — К нам приходили, но меня не взяли, я им не понравился.

— А ты хочешь стать шиноби? — осторожно закинул удочку Генна.

— Да! Очень хочу! — со всем пылом и энтузиазмом юности «заглотил наживку» я, подпрыгивая на стуле и вызывая понимающие улыбки окружающих.

— И скажи ещё, Сайто-кун,

что это такое? — он ткнул пальцами в четыре деревянных шара, тоже выуженные со дна котомки.

Первая попаданческая заготовка в этом мире. Я ж не просто так, а с рацпредложениями! И ещё на той стороне давно просёк, как тренировать руки, чтобы печати всякие делать.

Мне с детства фокусы нравились, но не такие, когда из шляпы кролик, — там чистая атрибутика, а которые на ловкости рук — манипуляции. Так что по случаю не отказал себе в детской мечте — годик на курсы специальные ходил. Жонгляж, манипуляции с монетками-сигаретками, простенькие фокусы. Женщины велись. Да даже друзья каждый раз просили: «Рома, давай хокус-покус!»

Тогда для развития навыков доморощенного фокусника по совету приобрёл две пары ониксовых шаров для медитаций, которые надо в ладони перекатывать. Тут тебе и акупунктура, и «инь-янь-хрень», и «воздействие вашего камня», и тренировка силы и гибкости пальцев. А гибкость — это вообще полезный навык. Во всех смыслах.

Пусть тело другое, но мозгой-то я все движения и порядок обучения помню. А если ты чего-то знаешь, то научиться заново — это как снова на велик сесть. Только практика нужна.

Руки у Сайто оказались деревянными — как у меня самого когда-то. Ладно — парень я молодой и ещё гибкий во всех местах. Начал заниматься и разминать суставы — не только у рук, но и вообще — гнулся хорошо.

Обнаружилось, что о каменных шариках для медитаций в моей деревне и слыхом не слыхивали. Пришлось самому выкручиваться. Камнерезов у нас не было, но плотник нашёлся. Нашлась и древесина потвёрже и потяжелее, и сделал он мне «шарики, чтобы играть», вместо оплаты за работу. Ну, да — великовозрастное дитё стало шариками играть — чего удивительного? Я их ещё сам ошкурил, выдержал в растворе, который вроде как дерево укрепляет, — тоже дядька плотник дал — и промаслил, чтобы гладкими стали. Сначала тяжко было — руки с мелкой моторикой почти незнакомы были, а потом всё свободное время крутил по всякому, развивая обе ладони. Почти вернул себе прежнюю форму и ловкость. Даже фокусы детишкам показывал из разряда «никакого мошенничества». Этими шариками немного жонглировал и монетки по пальцам перекатывал. Было у шариков ещё одно назначение.

— Это для массажа, у меня руки от работы болели, вот и… — ответил я на поставленный вопрос, беспалевно показывая свой «массаж», который ничем от первоначальной тренировки не отличался. — Это приятно, и потом не болит ладонь.

— Можно попробовать? — заинтересовался мужичок. Я кивнул. Он взял два шарика и задумчиво погонял в руке.

— Из камня или металла были бы лучше — не так сильно истирались друг об друга, — пояснил я. — Я подобные у одного монаха увидел. Мне они понравились, и мне дядька Мазей сделал такие же почти.

— Вот как, — хмыкнул мужичок, а потом на моих глазах свершилось настоящее чудо.

Он сложил несколько жестов-печатей и притопнул. Из земли выскочили несколько некрупных камней, и он, сжав те в кулаке, выложил на стол четыре одинаково круглых шариков из гранита.

— А… Ничего себе! — воскликнул я, совершенно искренне округлив глаза от неожиданности.

— Можешь их взять себе, — разрешили

мне.

— Правда можно? — я схватил шары и покрутил их.

Тяжелее, чем из дерева. Это же такой крутой тренажёр! Где бы такую идеальную точность мне сделали?! Деревянные всё же были не совсем круглыми и одинаковыми. А тут… Способности шиноби потрясают.

— Слушай, Сайто-кун, — продолжил волшебник-камнерез, — хочешь обучаться на шиноби у нас в Конохе?

— А?.. — я, если честно, обалдел. — А можно?

— Да. Тебе ещё не поздно, и задатки у тебя хорошие. Кажется, что ты, занимаясь физически и делая себе массаж этими шариками, невольно развил важные точки, тенкецу, для выхода чакры, она нужна для того, чтобы быть ниндзя. Это очень интересно, потому что дети-шиноби делают ручную гимнастику, — он согнул пальцы в разные хитрые загогулины, — чтобы добиться примерно того же.

— Так я смогу стать шиноби? — вычленил я для себя самое главное.

— Да. Через несколько дней у нас будет… На наше место придёт другой отряд. А мы вернёмся в Коноху. Мы можем забрать тебя с собой, — предложили мне.

Похоже, что допрос в конечном итоге перешёл в предложение, от которого невозможно отказаться.

Глава 3. Циничная

Вообще-то, ясно-понятно, что добротой тут и не пахнет. В том смысле, что будь я действительно пятнадцатилетним пацаном из глухой деревушки, причём не шибко умным, то мне все эти пляски с бубнами вокруг меня показались бы просто чудесной сказкой. Вау, меня возьмут в Коноху! Ага. Сначала Пятницу сильно напугали, потом подарили туземцу яркие бусы и сказали: «Айда за нас воевать, мы тебя быстро научим». И я, как этот самый Пятница, сплясал победный танец «тумба-юмба» и с горящими глазами согласился. А что делать? Местная доброта сводится к простой формуле: «Либо ты с нами, либо мы тебя убьём».

Вот только не надо о высшем благе и Воле Огня. Добрых шиноби не бывает априори. Бывают умные, рациональные, прагматичные, циничные, затравленные, слишком молодые, даже глупые, но добрых… Не верю я в такую доброту. Впрочем, я же ещё не знаком с Узумаки Наруто. Но, когда я смотрел аниме, мне казалось, что он во многом лукавит и притворяется, потому что, когда было надо, не было ни кривляний, ни глупостей. Да и убивал спокойно — без переживаний и рефлексии. Думаю, что он, как джинчуурики, просто выживал. Когда тебя не воспринимают всерьёз, выжить намного легче. Противник тебя недооценивает, что его и губит. У меня ещё мысль всегда чесалась, что Наруто специально позволяет Сакуре себя поколачивать, чтобы другие видели, что он не опасен, раз его даже девчонка валит. И ей за это вроде как в ответ не прилетает от «страшного демона». Так и разбил о кулаки Харуно недоверие и страхи — своих одноклассников-то точно.

— Сайто-кун, ты, наверное, голоден, пойдём, пообедаешь с нами, — вежливо сказал Генна, когда я собрал манатки обратно в котомас и получил писульку от мужичка в очках. Мы вышли из палатки. Писулька была чем-то вроде сопроводительного письма или местного документа. Я в этих каракулях смог буквально несколько иероглифов различить: «человек» и «день». А ещё встречались арабские цифры: «восемь» и «семь».

— Умеешь читать, Сайто-кун? — вкрадчиво спросил мой надзи… сопровождающий.

— Нет, красиво просто, тоже хочу так, — пришлось бесхитростно похвалить свою филькину грамоту. — Наш староста умел писать и показывал мне некоторые закорючки, я вот это узнал и вот это, — и с гордостью сообщил: — Я считать умею почти до ста и цифры писать.