Соколиная охота
Шрифт:
– Сокол, – тихо сказала ведунья. – Я была права.
Юдифь вошла в большой зал королевского замка, когда там уже находились графы и капитаны. Карла пока не было. Видимо, он проспал начало совещания, которое сам же и назначил вчера вечером ближним людям. Возможно, его задержала Тинберга, но тогда следовало бы признать, что дочь графа Герарда Вьенского делает успехи.
Для Юдифи не было секретом, что сын не любит свою жену. Этот брак состоялся по воле императора Людовика, пожелавшего привлечь на свою сторону сильного человека, однако счастье Карлу он не принес. Но если у Тинберги не хватает ума, чтобы пробудить
Викинги были молоды и хороши собой. Во всяком случае, графиня Хирменгарда, сопровождавшая императрицу, слишком долго и пристально разглядывала одного из них, чем вызвала даже некоторое замешательство среди мужчин. Юдифи пришлось подтолкнуть графиню локтем в бок, дабы напомнить ей, как следует вести себя замужней женщине во время королевских приемов.
Карл появился, когда терпение Юдифи готово было уже лопнуть. Выглядел он смущенным и, проходя мимо матери, бросил на нее виноватый взгляд. Капитан Гарольд Рюэрг прикрыл за опоздавшим государем двери, и на этом инцидент можно было считать исчерпанным. Карл первым опустился в кресло и кивком предложил присутствующим последовать его примеру. Юдифь сидела во главе стола, рядом сыном, графы, капитаны и викинги расположились вдоль стола на широких лавках.
Все было почти так же, как и при императоре Людовике, за исключением того, что первое слово сказал все-таки коннетабль Виллельм:
– Епископы Драгон и Венелон встретились с Людовиком Баварским и подписали с ним предварительный договор, который государю Карлу еще предстоит скрепить своей печатью. Нейстрия, Франкия и Аквитания остаются за Карлом, но Фрисландия и Бургундия отойдет к Людовику. Впрочем, у тебя, государь, еще будет время подумать.
Виллельм вскинул на Карла подслеповатые глаза, но тот никак не отреагировал на слова коннетабля. Юдифь тоже промолчала. Союз с Людовиком был слишком выгоден для Карла, чтобы всерьез скорбеть о потерянных территориях, которые еще нужно будет вырвать из рук жадного Лотаря.
– А что думает по этому поводу папа Евгений? – осторожно полюбопытствовал граф Бернард Септиманский.
– Папа поддерживает императора Лотаря, но архиепископы Агобард Лионский и Эббон Реймский с папой не согласны. Они считают, что лишь полюбовное соглашение между всеми сыновьями покойного императора спасет империю от смуты. Агобард Лионский даже отправился в Рим, дабы уговорить папу и умиротворить воинственно настроенного императора.
– Сколько людей сможет выставить Людовик Тевтон? – спросил ярл Воислав.
– Тридцать тысяч. Из них семь тысяч всадники.
– А сколько способны выставить вы?
– Приблизительно столько же. При пяти тысячах всадников. Не считая твоих людей, ярл, коих, вероятно, следует причислить к пехоте.
– Мои люди умеют биться верхом, – возразил Рерик. – И если вы найдете нам лошадей, то конница Карла сравняется по численности с конницей Людовика Тевтона.
– Есть одна неприятная новость, – вздохнул граф Вельпон. – Капитан Ингоберт по приказу императора Лотаря захватил крепость Дакс. Это может помешать нашему соединению с армией Людовика.
– А каков гарнизон крепости? – спросил Рерик.
– Около тысячи человек.
– Это серьезное препятствие, – высказал свое мнение граф Бернард. – Мы не можем выдвинуться
– Крепость надо вернуть, – согласился Рерик.
– Так, может быть, ярл Воислав возьмет на себя решение столь трудной проблемы? – вежливо полюбопытствовал граф Септиманский.
– Хорошо, – кивнул Рерик. – Крепость будет нашей.
– Но мы вряд ли сможем оказать тебе поддержку, ярл, – засомневался коннетабль. – Графы Турский, Орлеанский и Анжерский будут готовы к выступлению только весной, а граф Герард Вьенский пока колеблется, не зная, чью сторону принять. Что же касается аквитанцев, то среди них немало сторонников юнца Пипина. На их горячую поддержку мы вряд ли сможем рассчитывать. Правда, если ярл Воислав возьмет крепость Дакс, то многие ныне колеблющиеся сеньоры сделают выбор в пользу государя Карла.
– Я уже сказал, что возьму крепость еще до начала большого похода, – пожал плечами Рерик.
– Ну что ж, – развел руками граф Бернард. – Давайте пожелаем успеха ярлу Воиславу.
Граф Септиманский был доволен умело проведенной интригой. Крепость Дакс – очень крепкий орешек, а капитан Ингоберт – опытный полководец. У горделивого викинга появилась прекрасная возможность обломать зубы о франкскую твердыню. Графу Бернарду не нравилось усиление позиций Воислава Рерика при дворе младшего сына императора Людовика. Благородные сеньоры Нейстрии, Франкии и Аквитании хоть и обещали поддержку Карлу, но в Париж почему-то не спешили. Даже графы Турский, Орлеанский и Анжерский покинули столицу Нейстрии, отбыли в свои владения, и Бернарду Септиманскому приходилось практически в одиночку противостоять наглым викингам-язычникам, ибо рассчитывать в этой борьбе на графа Вельпона или коннетабля Виллельма не приходилось.
Эти два старых дурака, накликавших на Нейстрию большую беду, смотрели в рот викингу и с готовностью подхватывали все его предложения. Карл тоже был очарован варяжским выскочкой, не говоря уже о Юдифи, чье откровенно выказываемое расположение к Воиславу Рерику уже вызвало волну сплетен в Париже. Все-таки вдове императора следовало вести себя сдержаннее в отношении пришлого авантюриста.
Граф Бернард и раньше уделял достаточно внимания слежке за своенравной Юдифью, пытаясь проникнуть в тайны этой во всех отношениях опасной женщины, но в нынешней непростой ситуации он удвоил количество соглядатаев. От Юдифи можно было ожидать чего угодно, даже брака с варягом, которому, правда, в этом случае пришлось бы перейти в христианство. Однако Воислав Рерик никакого интереса к истинной вере не проявлял, и с этой стороны вроде бы не ожидалось никакого подвоха. Оставалась любовная связь, которая могла возникнуть и без благословения церкви.
И такая связь возникла, правда, не между Юдифью и Рериком, а между благородной Хирменгардой, супругой графа Гонселина Анжерского, и заезжим молодцом по имени Драгутин. Сведения об этом были получены графом Бернардом, можно сказать, из первых рук, и ему ничего не оставалось, как только сетовать про себя на распущенность нынешней молодежи.
Справедливости ради надо сказать, что граф Септиманский попытался намекнуть коннетаблю Виллельму на недостойное поведение его дочери, но старый мерин, похоже, не понял доброжелателя и в ответ только пожал плечами. Возможно, муж прекрасной Хирменгарды по-иному отреагировал бы на намеки благородного Бернарда, но, к сожалению, графа Анжерского не было в Париже, и влюбленные могли предаваться блуду, не думая о последствиях.