Соколиная охота
Шрифт:
– Я вас не понимаю, граф.
– Если позволите, я вас провожу, – он любезно подхватил под руку молодую женщину и грозно глянул на притихших приживалок, которые немедленно отстали, дабы не навлечь на себя гнев сеньора. – У меня есть сведения, что ваш муж попал под влияние очень скверной женщины.
Радегунда покраснела и нахмурилась:
– Почему бы вам в таком случае не поговорить с Раймоном?
– На вашего мужа навели порчу, сеньора, и от нас с вами потребуются очень серьезные усилия, чтобы избавить его от колдовских чар. Поймите меня правильно, Радегунда, я не враг вашего мужа, я его друг. А огласка в этом
– Чего вы хотите от меня?
– Я хочу лично убедиться, что не ошибаюсь в отношении этой женщины. Вы ведь знаете, о ком идет речь?
– Я догадываюсь, – тихо отозвалась Радегунда.
– Вы приходили, чтобы пригласить королеву Тинбергу в гости?
– Нет. Мне сказали, что она, прослышав о моем недомогании, решила меня навестить, но в этом нет никакой необходимости.
– Вы не хотите быть со мною откровенной, Радегунда, – сокрушенно покачал головой граф Бернард. – Вы, конечно, догадались, что Тинберге грозит серьезная опасность.
– Я ничего не знаю, сеньор, – запротестовала Радегунда.
– Я не настаиваю, сеньора, но если вам понадобится совет мудрого человека, то вы можете безбоязненно обратиться ко мне.
Граф Септиманский жестом подозвал приживалок и передал им из рук в руки испуганную голубицу. Он надеялся, что у младшей дочери коннетабля Виллельма достанет смелости, чтобы добыть столь нужные сведения. Граф был почти уверен в том, что грехопадение королевы Тинберги состоится сегодня ночью, именно с этой целью заманивает ее в свой дом коварный Раймон Рюэрг. Отстаивать честь прекрасной дамы Бернард не собирался, но ему нужны были достоверные сведения о шашнях Тинберги с Лихарем Урсом, и он готов был на очень большие издержки, чтобы эти сведения получить.
Радегунду намеки сеньора Септиманского напугали и насторожили. Речь шла уже не только о ее семейном счастье, но и о куда более серьезных вещах. Она не стала бы пенять мужу, если бы он завел распутную девку, ибо все мужчины одинаковы и всегда ищут на стороне то, что можно получить на семейном ложе. Капитан Рюэрг был в этом отношении не лучше и не хуже других. И пока он тискал служанок, Радегунда не обращала внимания на его мелкие прегрешения, но появление в их доме Сенегонды изменило все. Эта женщина была уже далеко не молода, но возраст не помешал ей завладеть телом и душой Раймона, который тут же сильно изменился. Он перестал обращать внимание на супругу, и причиной тому была не только ее беременность.
Радегунду насторожил случайно подслушанный сегодня поутру разговор, и она поспешила в королевский замок, чтобы предупредить Тинбергу. Увы, королева не захотела понять свою подругу, более того, высмеяла ее страхи, из чего Радегунда заключила, что она неравнодушна к человеку, которого Раймон сегодня поутру назвал оборотнем. Молодая женщина, возможно, утвердилась бы в мысли, что все ее страхи есть лишь следствие беременности, если бы не встреча на лестнице королевского замка с сеньором Септиманским. Граф Бернард достаточно ясно дал понять, что опасения несчастной Радегунды далеко не беспочвенны и что ее мужу и ее еще не родившемуся ребенку грозит серьезная опасность.
Ночь уже вступала в свои права, но Радегунда, устроившись на ложе и отослав прочь служанок, засыпать не собиралась. Она ждала приезда гостей и не ошиблась в своих ожиданиях.
Всадников было двое. Сначала ей показалось, что это мужчины, но, присмотревшись, она узнала Тинбергу. Эта отчаянная девчонка все-таки рискнула покинуть королевский замок, несмотря на намеки и прямое предупреждение Радегунды. Что ж, тем хуже для нее. Человек, вышедший на крыльцо со светильником в руках, был, конечно, Раймон. Радегунде не пришлось долго присматриваться, чтобы его опознать.
Женщина какое-то время стояла у окна, ожидая еще одного участника предстоящей мистерии, но он так и не появился. Радегунда вернулась к сундуку, накинула на плечи черный плащ и неслышной тенью скользнула к выходу. Для нее в этом доме не было секретов. Раймон сам показал ей тайный ход, которым она могла воспользоваться в случае опасности. Сегодня опасность ей вроде бы не грозила, но она без колебаний потянула рычаг и ступила в пугающую темноту, образовавшуюся на месте стены, казавшейся несокрушимой. Она знала место, где Раймон принимает ночных гостей, но до сих пор не решалась потревожить его в ночных занятиях даже взглядом. Сегодня ей показалось, что настал час откровения.
Радегунда приникла к небольшому оконцу, проделанному, видимо, для того, чтобы в потайной ход попадал воздух. Она ожидала увидеть мужа в объятиях колдуньи, но Раймона в комнате не было. Зато перед камином стояли две обнаженные женщины. Та, что повыше, была Тинбергой, та, что пониже, – ненавистной Сенегондой. Когда-то эта женщина была няней в доме Виллельма, но младшей дочери коннетабля удалось избежать ее цепких лап. Уже тогда маленькая Радегунда ненавидела ее всей душой, теперь причин для ненависти у нее стало еще больше. Проклятая язычница проникла в ее семью и плела здесь свои паучьи сети. Радегунда испытала чувство неловкости, разглядывая обнаженные тела, освещенные огнем камина, но прервать наблюдение она не рискнула. В эту минуту ей казалось, что в комнате решается и ее судьба.
– Ты уверена, что огонь очистит меня от греха? – услышала Радегунда приглушенный голос Тинберги.
– Не сомневайся, сеньора, в этом мире нет силы, способной одолеть силу огня, – отозвалась колдунья.
– А что если он действительно демон? – в голосе Тинберге прорезался страх.
– Он служит Старому богу, в котором есть много силы, дарованной богом истинным, но взять ее могут только избранные. И только избранные могут пользоваться ею, не навредив при этом ни своей душе, ни душам своих близких.
– Что я должна для этого сделать?
– Ты должна пройти по огненной тропе, – спокойно сказала колдунья и взмахнула рукой.
Радегунда едва не вскрикнула от изумления, увидев на каменных плитах зала полосу алеющих угольков. Ведьма звала несчастную Тинбергу в ад и даже вымостила для нее дорогу.
– Но это невозможно! – ахнула грешница.
– Я же иду, – холодно сказала ведунья и первой ступила на горячие угли.
Тинберга содрогнулась всем телом, но Сенегонда как ни в чем не бывало двигалась по огненной тропе. Глаза ее, обращенные к жертве, горели столь же ярко, как раскаленные угли под ее босыми ногами.