Соколиная охота
Шрифт:
Воля ваша, но подобная неуязвимость не могла быть простым везением, о чем граф Бернард прямо заявил епископу Драгону, который принял сеньоров через три дня после возвращения в город. Он был мрачен и молчалив, а на слова рассерженного графа Септиманского ответил лишь кривой усмешкой. Конечно, самым умным было бы выпроводить викингов из пределов Нейстрии, но вряд ли с этим согласится императрица Юдифь. А прямое насилие могло спровоцировать то, чего сеньоры так боялись, то есть переворот и переход власти в Нейстрии к Воиславу Рерику. Варяг явно что-то заподозрил, озабоченной выглядела и Юдифь.
– Надо удалить варягов из города, – подсказал Эд Орлеанский.
– Каким образом? – нахмурился Драгон.
– Пипин активизировался в Аквитании, одну крепость он уже захватил, что ему стоит прибрать к рукам и Дакс. В конце концов, викингам платят деньги не за то, что они тискают парижанок. Было бы вполне разумным отправить по шестьсот викингов в королевские крепости Буреллу и Дакс, дабы их не постигла участь Готентода.
– Согласен, – поддержал графа Орлеанского Гонселин Анжерский. – А чтобы это решение выглядело более убедительным, следует устроить несколько драк с участием викингов на парижских улицах. Но если Юдифь будет протестовать по поводу удаления Воислава Рерика, то с императрицей следует согласиться. Пусть остается. Триста викингов будут вполне по зубам и нашим дружинам, и королевским мечникам.
– Я бы удалил из Парижа и коннетабля Виллельма под тем же предлогом, – предложил Бернард Септиманский. – Пусть он уведет часть королевской дружины в Аквитанию и разместит ее в Тулузе.
– А чем тебе коннетабль помешал? – удивился Анжерский.
– Он из рода Меровингов и благоволит Рерику. К тому же в его присутствии Карл не очень-то расположен поддаваться нажиму епископов и сеньоров. Я его не сужу, он молод, привязан к матери, и наш долг помочь ему сделать окончательный выбор. Ведь слабость короля погубит в конце концов и его, и нас.
Юдифь была удивлена решением сына и не преминула высказать ему свое несогласие. Карл, встретивший мать с кислой улыбкой, жестом предложил ей садиться, сам же остался на ногах. Поведение сына в последнее время не на шутку тревожило Юдифь, Карл был мрачен, несмотря на вроде бы благополучное разрешение всех проблем.
– Боюсь, сеньора, что всех проблем королю не удастся разрешить никогда. Они будут преследовать меня до конца жизни. Вот тебе проблема первая: Пипин захватил крепость Готентод и угрожает прибрать к рукам Аквитанию. Что прикажешь делать?
– Собрать войско и покарать Пипина, – нахмурилась Юдифь.
– Пипин не настолько силен, чтобы бросать вызов королю. Хватит с него и коннетабля. Сеньор Виллельм возьмет под контроль Тулузу, ярлы Сивар и Трувар – крепости Дакс и Буреллу. Думаю, этого будет достаточно, чтобы сбить с Пипина спесь.
– А почему ты не хочешь послать в Аквитанию ярла Воислава Рерика.
– А это уже проблема вторая, дорогая матушка. Я не доверяю нейстрийским сеньорам. Мне будет спокойнее, если здесь, в Париже, у меня под боком будет решительный и очень нелюбимый ими человек.
– Но разве коннетабль…
– Коннетабль Виллельм в родстве почти со всеми сеньорами Нейстрии. Ему будет трудно противостоять их дружному напору.
Юдифь вынуждена
– Я все понимаю, дорогая сеньора, – кивнул в ответ на ее слова Карл. – Именно поэтому и обращаюсь к тебе за поддержкой в решении третьей проблемы, самой важной для меня. Я решил развестись с Тинбергой.
– Почему? – Юдифь едва не подхватилась с места от удивления и возмущения, но в последний момент сдержала себя.
– Во-первых, я люблю другую женщину, и ты это знаешь. Во-вторых, Тинберга мне изменяет, и я не хочу, чтобы Париж смеялся над своим королем. Ты должна мне помочь, дорогая сеньора, хотя бы советом.
– Но ведь это безумие, Карл. Ты рискуешь поссориться с графом Герардом Вьенским и многими другими влиятельными сеньорами.
– Не думаю, что Герарду Вьенскому будет что предъявить своему королю. Скорее уж это я вправе буду спросить с него за беспутную дочь.
– Но граф Герард потребует доказательств! – растерянно проговорила Юдифь.
– И он их получит. – Карл опустился на одно колено перед матерью и впервые за время разговора пристально глянул ей в глаза. – Я прошу тебя помочь мне, матушка. Эта женщина не просто изменила мне, она впала в ересь. Ее любовник – колдун. Он оборотень! Я не могу делить женщину со зверем, это не по-божески и не по-человечески. Я боюсь, что моя нынешняя жена утащит мою душу в ад.
Юдифь побледнела, но все-таки попыталась успокоить Карла:
– Но ведь это просто слухи, сын мой!
– Нет, матушка, это уже не слухи. Жена Раймона Рюэрга призналась на исповеди епископу Драгону, что видела собственными глазами, как Тинберга отдавалась зверю в одной из комнат ее дома.
– Но этого просто не может быть. Ты же знаешь, что Лихарь Урс…
– Вот видишь, матушка, и до твоих ушей дошли сведения, порочащие мою жену, – жалобно вздохнул Карл. – Лихарь Урс – язычник. Он не виноват в том, что его мать согрешила то ли с медведем, то ли с дьяволом. Но он виновен в том, что посягнул на чужую жену. Ведь это грех и по языческому закону. Я должен спросить и с него, и с нее. Иначе я никогда не буду королем и не смогу прямо глядеть в глаза своим вассалам.
– Но ведь ты наживешь врага в лице ярла Воислава. Варяги умеют мстить, сын мой.
– Я – нет, – пожал плечами Карл. – А вот графы Вьенский, Септиманский и Орлеанский наверняка наживут. Если Воиславу Рерику захочется им отомстить, то король возражать не будет. Пойми, матушка, эти люди составили заговор не столько против меня, сколько против тебя. Графы Орлеанский и Септиманский присутствовали на мистерии Белтайн, в которой, по слухам, участвовала и ты.
– Но этого не может быть! – воскликнула Юдифь.