Соколиная охота
Шрифт:
Люди графа Септиманского осмотрели дом убитой ведьмы, но ничего интересного там не нашли. Граф Орлеанский от души пожалел, что не занялся поисками бесовского капища сам, глядишь, и удалось бы избежать сегодняшнего позора. Впрочем, если не считать убитых во время захвата варягами королевского замка мечников, то Эд легко отделался, чего, видимо, нельзя сказать о графе Бернарде Септиманском, которого по возвращении в славный город Париж ждет очень неприятный сюрприз. Вряд ли варяги пощадят человека, столь необдуманно поднявшего руку на Лихаря Урса, прямого потомка самого Чернобога.
По
– Я поражаюсь твоей самоотверженности, граф Лиможский, – презрительно фыркнул Бернард Септиманский. – Ты даже не представляешь себе, как будет огорчен твоим предательством епископ Эброин.
Дабы не усугублять и без того непростую ситуацию, Раймон без споров отдал свой меч.
– Меня просто обманули, граф Бернард.
Рюэрг сказал правду, но, к сожалению, у графа Септиманского были основания усомниться в правдивости его слов. Впрочем, далеко не все еще было потеряно. Беглецов вполне могли перехватить дружинники графов Турского и Парижского, которые стерегли все подходы к замку Вельпон. Капитан Труан уже отправил в лагерь сеньоров гонцов с неприятным известием.
– Мы возвращаемся в Париж, – сказал граф Септиманский. – Кто знает, что придет в голову сумасшедшим варягам. А ты, Труан, обшаришь всю округу и похоронишь убитых.
Связывать руки Рюэргу не стали, но люди Бернарда окружили плотным кольцом и его самого, и его мечников. Раймон еще надеялся оправдаться, но отлично понимал, что сделать это будет совсем не просто. А бежать ему некуда, ибо предателем его с полным основанием могут считать обе противоборствующие стороны. Раймон Рюэрг просчитался в тот самый момент, когда до графского титула было уже рукой подать.
Рассвет забрезжил, когда они подъезжали к наглухо закрытым городским воротам. Париж был обнесен деревянной стеной, но приворотная башня была сложена из камня. Стражники, охранявшие эту башню, видимо, издалека разглядели приближающихся всадников и опознали их. Подъемный мост был опущен, впрочем, его редко поднимали в мирное время, а ворота заскрипели сразу же, как только конь Бернарда Септиманского застучал копытами по обледеневшему настилу.
Ночь выдалась морозной, и от холода всадников не спасали даже плащи, отделанные мехом. Судя по всему, стражники тоже замерзли на пронизывающем ветру, во всяком случае, они не стали задавать графу Бернарду глупых вопросов и поспешили укрыться в башне.
Четыре сотни всадников без помех въехали в город, копыта коней зацокали по мощенным камнем узким улочкам Парижа, разгоняя предутреннюю дрему горожан. Ничто, казалось, не предвещало беды, но мечник, ехавший справа от Раймона, вдруг откинулся назад и медленно повалился с седла. Рюэрг ошалело уставился на оперенную стрелу, пробившую шею несчастного. А потом стрелы посыпались со всех сторон. Конь Раймона взвился на дыбы и рухнул на обледенелую мостовую.
– Засада! – крикнул кто-то,
Невидимые стрелки били из окон ближайших домов по мечникам графа Септиманского, а сам Бернард, охваченный ужасом, крутился на небольшом пятачке, не в силах вырваться из окружающего его месива тел. Стрельба прекратилась только тогда, когда по меньшей мере три сотни мечников графа уже распрощались с жизнью, но и эта передышка была недолгой.
Всадники, облаченные в доспехи, обрушились на уцелевших людей Бернарда сразу с двух сторон. Выжить в этом аду было практически невозможно. Человек в рогатом шлеме, в котором Раймон без труда узнал ярла Драгутина, насел на графа Бернарда и двумя взмахами меча вышиб его из седла. Дело уже явно двигалось к развязке, а Рюэрг все так же ошалело стоял посреди мостовой не в силах двинуть ни рукой ни ногой. Его едва не стоптал конем какой-то варяг, но Раймон успел отшатнуться к стене и ударился спиной в дверь. На его счастье, она оказалась незапертой, и меч, уже занесенный над его головой, со свистом рассек воздух.
Рюэрг бросился на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице, но в последний момент все-таки обернулся. Женщина, завернутая в покрывало, закрывала на засов дверь, в которую уже ломились варяги.
– Наверх, – коротко бросила она Раймону, шлепая босыми ногами по холодным ступенькам.
– Кто вы? – спросил он незнакомку, когда та схватила его за руку.
– Раздевайтесь, – потребовала та, затащив его в спальню.
– Зачем?
– Я скажу им, что вы мой муж, всю ночь проспавший в моей постели.
Раймону ничего не оставалось делать, как последовать совету своей спасительницы. Его одежду женщина тут же спрятала в шкаф и натянула на голову Рюэрга ночной колпак.
– Ложитесь же наконец, – прошипела она.
– А вы?
– А я уже с вами, – отозвалась женщина, прижимаясь к нему обнаженным телом. – Начинайте.
– Что начинать? – спросил Раймон севшим от возбуждения голосом.
– Вы уже начали, сеньор, спасибо.
Варяги, ворвавшиеся в ложницу, надо полагать, были смущены открывшейся им картиной. Во всяком случае, они остановились в растерянности у порога.
– О Жермон, здесь посторонние! – простонала женщина. – Как же вам не стыдно, господа!
– В ваш дом проник враг, сеньора, – услышал Рюэрг над своей головой голос Драгутина.
– Я ничего не слышала. Спросите у слуг. Да отвернитесь же ради бога, господа, я замужняя женщина…
– Извините за вторжение, сеньора, – засмеялся Драгутин. – Мы уже уходим.
Варяги все-таки осмотрели дом, но в спальню хозяев больше не заглядывали. Раймон услышал, как они покидают чужое жилище и наконец оторвался от своей спасительницы.
– Вы спасли мне жизнь, сеньора, я никогда этого не забуду.
– Я тоже вас не забуду, сеньор, ибо благодаря вам я впервые изменила мужу. Ваше счастье, что его нет дома.
– Как вас зовут, сеньора?
– Меня зовут Изабеллой, сеньор Раймон, я жена капитана Труана и подруга вашей жены Радегунды. Я вас узнала и решила помочь. А вы не нашли ничего лучше, как изнасиловать меня в благодарность за спасение.
– Извините, сеньора, это вышло почти случайно. Я буду до конца дней раскаиваться в своем поступке.