Сокровища
Шрифт:
— Нет, мой драгоценный, не то, — сказала ему Яночка. — Ищи что-то другое.
Хабр опять вернулся к пещере. Умная собака поняла, что знакомые, свежие следы не интересуют его хозяйку, что он должен отыскать тут что-то другое. Другого здесь было много, и пёс не знал, что выбрать. Тщательно ещё раз все обнюхав, он наконец решился, выбрав то, что больше всего бросалось в нос.
— Нет, это не собака, — дрожащим от волнения голосом произнесла Яночка, видя, как, уткнувшись носом в землю, Хабр двинулся по третьему следу. — Это золото,
Третий след привёл их кратчайшим путём к уже знакомому жалкому сарайчику у барака. Остановившись перед запертой на висячий замок дверью, собака вопросительно поглядела на детей.
— Мой драгоценный пёсик! — растроганно прошептала Яночка, прижимая к груди умную голову собаки. — Кажется, я начинаю кое-что понимать…
И обращаясь к брату, потребовала:
— Делай что хочешь, но мы должны заглянуть внутрь! Хоть через дымоход!
— Какие тут дымоходы! — пробурчал Павлик. — И что ты смогла понять, ведь мы и раньше знали, что наш вор подходил к этой сараюшке.
— А теперь знаем, что подходил ещё кто-то. И не только подходил, но и внутрь заходил. И пришёл сюда от пещеры, или, наоборот, отсюда пошёл в пещеру. Тебе это ни о чем не говорит? Обязательно надо посмотреть, что там внутри!
— Погоди, попробую в окно…
Подойдя к окну, мальчик посветил в него фонариком. Прижав нос к стеклу и закрыв лицо с двух сторон руками, Яночка пыталась разглядеть что-нибудь.
— Тряпьё какое-то на полу, — сказала она неуверенно. — И вроде посуда, и ещё что-то, не разобрать. Посвети на пол.
— Это тряпьё лежит так, будто прикрывает что-то, спрятанное под ним, — сказал мальчик, пытаясь осветить со всех сторон кучу на полу.
Но вот свет фонарика выхватил из темноты какую-то вещь, завёрнутую в очень знакомую упаковочную бумагу. Попробовав осветить её с разных сторон, он убедился, что на ней по-польски написано название известного завода-изготовителя бытовой техники.
— Езус-Мария! Видишь?!
— Вижу и считаю, надо непременно проникнуть внутрь! — сказала сестра. — Посмотри, может, удастся замок открыть.
Павлик занялся замком. Не так просто было отвинтить винты, которыми прикручивалась скоба. Тут вдруг Хабр предостерегающе заворчал. Кто-то сюда шёл!
Дети мгновенно скрылись за углом барака и оттуда наблюдали, как к сараю подошли двое мужчин. Они негромко переговаривались, но, к сожалению, ничего нельзя было разобрать — тихо, к тому же ещё по-арабски.
— Только бы не заметили, что я начал откручивать винты! — встревожился Павлик.
Кажется, мужчины ничего не заметили. Войдя в сарай, включили слабую электрическую лампочку и закрыли за собой дверь.
— Помру, если не увижу, что они там делают! — выдохнула Яночка.
Вместе с братом она осторожно прокралась к окну и заглянула в него. Один из вошедших что-то прятал под пиджак, второй ударом ноги отправил в угол комок тряпья. Потом первый вынул из кармана деньги и дал второму. Второй возмутился,
— Да нет, они просто торгуются! — тихонько успокоил сестру Павлик.
И в самом деле, воинственно жестикулирующие мужчины вдруг успокоились, получивший деньги спрятал их в карман, второй погасил свет, и оба, довольные и благодушные, заперев двери, удалились тем же путём, что и пришли.
— Одно я знаю твёрдо: это было что-то другое, а не наша лампа, — сказал Павлик, когда злоумышленники были уже далеко. — Я тоже кое-что начинаю понимать. Наша лампа не поместилась бы у него под пиджаком.
— А в бумагу с надписью по-польски были завёрнуты кофемолка и запчасти к машине, украденные у пана Кавалькевича, — сказала Яночка. — И мы видели их собственными глазами!
— Я их тоже узнал, ведь мы же сами их ему привезли. Теперь не мешало бы проследить за этими двумя, но я уже ног под собой не чую.
— Я тоже. Пещеру осмотрим завтра при дневном свете, а за этими таскаться и у меня нет сил. Ничего, мы их сумеем разыскать, надо только, чтобы Хабр их запомнил. Сейчас ему объясню…
Отец с матерью тоже возвращались домой и всю дорогу спорили о том, как разумнее поступить с детьми.
— Поверь мне, я лучше тебя знаю эту страну и те опасности, которым они тут подвергаются, — раздражённо говорил пан Роман. — И мы не можем предоставить им тут такую же свободу, которой они пользуются в Польше. Знаю, знаю, их трудно удержать, но иногда надо применять и силу. Связать их, что ли?
— Не поможет, верёвки перегрызёт Хабр. Тогда уж заковать в колодки, — язвительно заметила жена. — Вот я и считаю, что силой их не удержать, лучше притвориться, что ни в чем не стесняем их свободу, они не станут от нас скрываться, и нам проще будет контролировать их действия. Только так мы имеем шансы узнать, чем они занимаются, и оберегать их. И я очень надеюсь на их здравый смысл…
— Думаешь, они и сегодня руководствовались здравым смыслом?
— Не знаю и очень волнуюсь. Одна надежда на Хабра… Ох, скорей бы убедиться, что они дома и с ними ничего не случилось.
— А если их нет дома?
— Подождём, пока не явятся, и злого слова они от меня не услышат! Предпочитаю все проблемы решать по-дружески…
— Плохая из тебя мать! Ненормальная какая-то…
— А разве с такими детьми можно быть нормальной матерью? Да будь я нормальной, уже давно или сошла бы с ума, или и вовсе померла от инфаркта. Да перестань же меня пилить, сейчас убедимся…
Яночка с Павликом услышали шум приближающейся машины в тот момент, когда еле передвигая ноги добрались до сетки, ограждающей их двор. Усталость как рукой сняло, они и сами не заметили, как перемахнули через загородку, будто и не прошли за ночь неисчислимых километров по бездорожью и улицам города. Стук дверцы захлопнувшейся машины они услышали уже будучи в прихожей.