Сокровища
Шрифт:
«Тесори» нужно слияние со старой, признанной фирмой, как «Дюфор и Ивер». Скаппа значительно преуспел за эти годы. Используя энергию послевоенного возрождения Европы, он смог создать дело, проявляя напористость и не боясь новшеств, применяя методы оптовой торговли и современную торговую технику, приобретая старые коллекции в местах, где когда-то состоятельная элита остро нуждалась в наличности — местах вроде Индии, где он купил дюжину сокровищ у махарадж, лишенных своих огромных владений. Иногда он продавал камни как они есть, иногда разрезал их, чтобы заработать
Но этого было недостаточно, нет, когда в мире столько много новых денег и в следующее десятилетие их будет еще больше. Он чувствовал это. И Антонио Скаппа хотел свою долю.
После сегодняшней встречи он знал, что у него нет шанса заполучить «Дюфор и Ивер». Он достаточно хорошо знал людей, чтобы понять окончательный отказ Клода Ивера. Черт бы побрал этого человека, подумал он, нажимая карандашом на бумагу, пока тот не сломался.
В кабинет вошла Андреа.
— Ну, что сейчас произошло?
Последовал резкий ответ:
— Ничего сейчас не произошло. Я не могу заставить их продать.
— Нет, я и не предполагала, что тебе удастся. Мне жаль. — Он не мог знать, как справедливо было это утверждение. Хотя люди обычно замечали и запоминали ее внешность, Андреа была так же умна и честолюбива, с хорошими деловыми задатками и врожденным талантом к ювелирному бизнесу. Она знала, что могла бы стать настоящей помощницей отцу, если б только он дал ей возможность. Беда в том, что он не видел для нее места в своем деле. Когда случайно он позволял поработать для него, она использовалась с чисто декоративной, соблазняющей целью, как это было сегодня. Он заранее предупредил ее одеть красное платье, напомнив, как пригодится, если Марсель Ивер очаруется ею. Это была единственная сфера, в которой он признавал ее талант.
Но Антонио никогда не доверял ей ничего такого, где она могла проявить свой ум или способности.
Когда она жаловалась, его ответ был один и тот же.
— Ты хочешь помочь мне, выйди замуж за одного из богачей, которые приходят сюда и с вожделением пялятся на тебя. Тогда ты сможешь стать одной из моих лучших клиенток, и к тому же у меня под рукой будет банкир, когда мне потребуется ссуда для расширения дела.
Что еще хуже, он активно поощрял ее брата Франко проявлять большой интерес к бизнесу, побуждая браться за работу, о которой просила Андреа и в чем ей было отказано. А Франко, возлюби Боже его неотразимую душу, вряд ли мог бы проявлять меньший интерес. В двадцать один год он больше всего хотел стать международным плейбоем и чемпионом в поло.
Сейчас она наклонилась к отцу над его сверкающим столом, глаза у нее сверкали так же ярко.
— Тебе он не нужен, папа. Вместе мы могли бы превратить «Тесори» в самую процветающую сеть ювелирных магазинов мира. Почему ты не позволяешь помочь тебе, папа? Я смогла бы. Я…
— Хватит, Андреа, — оборвал он ее. — Бизнес не место для женщин, даже для тебя. Это не твоя роль. Когда наступит время принять у меня дело, Франко будет уже к этому подготовлен. Я прослежу за этим. А теперь, почему бы не отправиться куда-нибудь в этом привлекательном платье,
Она стала суровой от гнева.
— Когда-нибудь, отец, — сказала Андреа дрожащим от подавляемой ярости голосом, — я смогу взять все мои красивые платья, плюс мое огромное очарование и ум, и талант и употребить их в своем собственном деле, чтобы доказать тебе, что я могу это сделать. Я задам тебе такого жару, что ты сломя голову бросишься в Париж из-за того, что не воспользовался моими способностями сам.
Андреа надеялась, что, купив «Дюфор и Ивер», «Тесори» так быстро станет расширяться, что отцу придется прибегнуть к ее помощи. Теперь этому не суждено сбыться.
Но, возможно, есть другой путь…
Марсель спал, видя в запутанном сне Пит Д’Анджели в виде леди Годивы на белой лошади, усыпанной бриллиантами, скачущей мимо скалы, с которой только что прыгнул отец. Марсель попытался схватить его, но вместо этого был отброшен в сторону, попав под копыта лошади Пит. Когда лошадь заржала и встала на дыбы, пронзительно зазвонил телефон, разбудив его.
— Да, — пробормотал он в трубку.
— Месье Ивер, — раздался женский голос. — Надеюсь, не разбудила вас.
— Нет, — опять пробормотал он, пытаясь проснуться, чтобы узнать голос, который вызывал у него какие-то недавние воспоминания.
Она засмеялась, и этот звук вызвал трепет в теле. Теперь он понял, кто это. — Мадемуазель Скаппа, — проговорил он подобием своего нормального голоса.
— Я все-таки разбудила вас, верно? Мне жаль. Но мне надо обсудить с вами нечто важное — сделать предложение.
Сейчас он уже окончательно проснулся, сидя на краю постели, свесив крепкие обнаженные ноги. Предложение? Именно то, что он имел в виду, как только увидел ее.
— Я всегда открыт для предложений от красивых дам.
— Думаю, вы могли бы. Скажем через пятнадцать минут в баре холла.
— Давайте через десять минут, мадемуазель.
В трубке раздался тихий щелчок.
Сидя в черном бархатном кресле в холле, она показалась Марселю почти что драгоценностью, выставленной в гигантском футляре, когда он приближался к ней. Она сменила эффектное платье на менее яркое, но не менее соблазнительное. Он заметил, что в мягком водопаде шелка цвета персика, под цвет кожи, она казалась еще красивее, если только такое было возможно. И он хотел ее все больше и больше.
Она поднялась поприветствовать его, коснувшись рукой его щеки, необычайно интимный жест.
— Честно говоря, мне не хочется ничего пить, а вам? Чего мне действительно хочется, так это погулять с вами на свежем ночном воздухе.
Он одарил ее улыбкой, которую уже оценила сотня женщин.
— Когда женщина выглядит так, как вы сейчас, прохладный воздух — это единственная альтернатива. — Он взял ее руку, положил в изгиб своей руки и вывел через парадную дверь.
Было не очень холодно, но на ней не было шали. Он предложил ей свой пиджак, она отказалась.