Сокровище дархана

Весна в степях выдалась на редкость горячей. Полуденное солнце способно было прожечь дыру даже в самом привычном к этой жаре кохтэ (*так называют свой народ степняки), поэтому мало кто осмеливался покинуть свой шатёр днем. А на рассвете – ещё можно, и два молодых человека проснулись очень рано, чтобы успеть и воды принести с ручья, и прогуляться, и просто – вдоволь поваляться на траве, чем они и занимались.

– Ингвар, ты баран!

– Согласен.

Рыжеволосый юноша мечтательно прикусил травинку,

щурясь. Он разглядывал облака на небе как невероятное чудо – с искренним восторгом и радостным удивлением. Его товарищ, крепкий смуглый парень в алой шёлковой рубашке даже задрал голову, чтобы поглядеть: что там такого в этом небе? Птицы ли странные летят, а может, близится долгожданный дождь? Но небо было совершенно обычным, и облака тоже были обычные – словно нанесённые крупными мазками на голубое полотно.

– Женщины – они ведь для чего нужны? – упрямо продолжал краснорубашечный, ероша короткие черные волосы. – Для удовольствий!

– А я думал, для любви, – мягко и слегка укоризненно заметил тот, кого назвали Ингваром.

– Так я о том же! Любовь – она знаешь, какая сладкая? Ох, ко мне в шатёр ночью приходила Джайя, до чего ж нежная у неё кожа! А грудь знаешь какая?

– Мне плевать, – коротко ответил Ингвар, переворачиваясь, наконец, на живот. – Сам ведь знаешь, для меня существует только Ситара.

– Врешь ты все. Прекрасно для тебя другие существуют. На реке кто вместе со мной в камыше прятался, когда наши стирали? И не говори, что не понравилось. И Ситару свою драгоценную ты бы с удовольствием зава…

– Асахан! – голос рыжеволосого вдруг взвился как птица. Ингвар ясно давал понять: не позволит даже слова лишнего в пользу любимой.

– Я и говорю: баран! – не унимался приятель, нисколько не испугавшийся. – Бабам это нравится не меньше, чем нам. Иначе б сами не приходили. Нет, конечно, доставить удовольствие женщине – тоже нужно уметь, но на самом деле ничего…

– Асахан!

– Ну что Асахан, Асахан? Скажи ещё, что не хочешь свою дарханийку. Не мечтаешь о ней ночами? Тогда ты просто евнух!

– И хочу, и мечтаю, – сдался Ингвар. – Но не это важно, ты пойми. Я ее просто… люблю.

– Ай, ладно, – Асахан широко зевнул и прикрыл глаза. – Ты больной, но, к счастью, не заразный. Любишь и славно. Вот только дархан ее тебе не отдаст, верно? Что делать будем?

– Украду, – совершенно спокойно и ровно произнёс юноша.

Асахан сел рывком, с изумлением уставившись на друга.

– Без меня? – с искренним возмущением воскликнул он. – Снова?

Ингвар хмыкнул, косясь на яркое солнце.

– Жарко, как в пламени костра, – заявил он, – пора возвращаться.

– Нет, погоди! Ты собрался опять в Дарханай – и без меня?

Рыжеволосый только плечами пожал, подхватывая наполненные водой меха. Обсуждать что-то было рано. Да и корабли его родича давно уж уплыли. Сначала нужно было посоветоваться с отцом, а потом что-то предпринимать.

Асахан недобро посмотрел в спину друга, скривил губы, но больше ничего не сказал: знал, что бесполезно.

Юноши

были меньше, чем друзьями, но больше, чем братьями. По меркам народа кохтэ они были очень близкими родственниками; Асахан – сын Великого Хана, Ингвар – первенец ханской сестры. Если бы они были рядом с младенчества, они бы срослись в единое дерево, до того они друг друга дополняли. Асахан – порывистый, скорый на слово и дело, смелый до безумия и верный до смерти. Ингвар – молчаливый и тихий, скрывающий от всех мысли свои и чувства, осторожный и очень глубокий. Каждое его слово как истина, как камень – упал и не поймаешь. Если Ингвар встал и пошёл, остановить его может не каждый.

Великий Хан Баяр очень быстро угадал, что два этих мальчишки идеально дополняют друг друга, и на всех тренировках ставил их в пару, силой заставляя если не дружить, то хотя бы учиться быть одним целым в бою. Не сразу, но Ингвар и Асахан друг друга поняли, взвесили и оценили. Настоящими друзьями, такими, как их отцы, не стали. Асахан по-прежнему считал Ингвара выскочкой и неженкой, а Ингвар высмеивал неразумность и порывистость старшего приятеля. Но каждый без колебания доверил бы свою жизнь другому, это само собой разумелось.

Жизнь – но не мысли и не душу.

Асахан до сих пор припоминал, как Ингвар несколько лет назад без него побывал в закрытом для кохтэ Дарханае, да ещё ухитрился увидеться со своей «принцесской». И завидовал, конечно. Все же сам Сахи (так ласково называла Асахана мать) ни разу не покидал границы Степи. Когда ему было четырнадцать, отец хотел взять его в поход на угуров, но парень ухитрился сломать ногу, грохнувшись с коня.

– Не судьба, – насмешливо заявила мать, сама надевшая боевой доспех и отправившаяся с отцом. – Значит, будешь дома присматривать за младшими, великий воин!

Стоит ли говорить, что то лето было самым отвратительным в жизни Асахана? Даже несмотря на то, что Ингвара хан тоже оставил в стане – для компании, как он выразился.

Но у Ингвара отец – посол кохтэ, и он несколько раз брал сына в свои поездки. Асахана не брал никто и никуда. И вот теперь его заклятый друг, этот рыжий сын шакала задумал какую-то каверзу и его, своего напарника, не хотел даже посвятить в свои планы!

– Нет, ты послушай, – закричал юноша, бросаясь за Ингваром. – Мы же – побратимы! Мы же вместе, одно целое!

– В бою, – уточнил рыжий, даже не оборачиваясь.

– А ты думаешь, тебя там, в Дарханае, ждут с распростертыми объятиями? Да тебе с корабля сойти не дадут, ты же приметный!

– У меня есть план.

– А если что-то пойдет не так?

– Я оборотень, справлюсь.

– Но я хочу с тобой! – отчаялся уже Асахан.

– Ладно.

Вот ведь лис проклятый! Асахан вдруг очень ясно понял, что братец его вовсе не собирался с ним спорить. Скорее всего, в “плане” нашлось место и ему. Ведь вдвоем они были гораздо сильнее, чем по одиночке! А Ингвар – хитрец, он, конечно же, все продумал до мелочей и рисковать своим рыжим хвостом вовсе не будет.