Соль этого лета
Шрифт:
— Ну всё, — невесело троллят друзья. — Опять пацана потеряли.
Вырубают свет. Курят в открытое окно.
— Мар…
— М?
— Максимовна с медичкой к озеру пошли. Купаться, наверное…
Рывком сажусь. Перевожу взгляд на окно.
— А Бес всем запретил, — хмыкает Шмелёв.
Да. Потому что опасно. Можно нарваться. Нам на драку, им на неприятности посерьёзнее.
— Но мы же не стукачи, да? — играет бровями Яша.
— Но проводить-то надо, да? — ловя волну многозначительно
— Чего сидишь?! — синхронно.
— Да я лечу уже!
Глава 3. Заботливый сталкер
Десять минут по лесной тропе, и мы с Любой выходим на Солёное. Растягиваем покрывало на маленькой полянке у песочного берега. Открываем небольшую бутылочку вина.
— Да Боже! — цокает она, возмущаясь, что пробка крошится, вместо того чтобы выкручиваться. — Плохо без мужиков.
— С ними тоже сомнительно, — забираю у неё из рук бутылку.
И пока она стягивает сарафан, аккуратно вытаскиваю лопнувшую в горлышке пробк у.
— Вуаля!
Разливаю нам в пластиковые бокалы. Чокаемся.
— За что пьем? — интересуется Люба.
— Давай за сезон. Чтобы без эксцессов.
Вино тёплое, но вкусное. Допив до конца бокал, ложусь на спину, смотрю в темное небо. Большой фонарь, который мы повесили на сук в паре метров от нас, мешает разглядывать звезды.
Лицо горит… С тихим стоном тянусь всем телом. Тарханов… Это так несправедливо, хоть плачь. Почему именно от этого мальчишки такой ток?!
— Колечко… — ловлю кисть Любы. — Подарок?
— Пф… Нет. Сама себе купила. У меня состоятельных ухажёров нет. А твой что?
— Не вспоминаю всуе.
Стараюсь и правда не вспоминать.
— Появляется?
— Иногда… — вздыхаю.
— Ох… Не даст он тебе жизни. Пойдём купаться?
Расстегиваю ширинку. Приподняв бедра стягиваю по ним джинсы.
Эта поза навевает картинку, словно мужчина во мне, и я поднимаюсь навстречу ощущениям. Оглушающе явственным. Образ вспыхивает так ярко, что вс"e сжимается. И образ совершенно конкретный. На накачанной груди цепочка и медальон — лев.
Да что ж такое…
Озабоченная! — ругаю я себя.
Отпиваю прямо из горлышка ещё вина, и встаю.
— Ой, — хватаюсь за грудь. — Я купальный лиф забыла.
— В этом иди.
— Ну… Нет. Это «Виктория», на секундочку. После солёной воды — только выкинуть.
— Да иди без него, кто тебя увидит здесь? Пять шагов и темнота, хоть глаз коли.
Неправда, ночь светлая, луна огромная. Но берег с другой стороны далеко. Никто и правда не увидит.
Стянув верх и придерживая тяжёлую грудь, иду к воде. Прохладная…
Грудь до сих пор требовательно ноет. Ощущения такие, словно её сжали мужские руки
И если не вдаваться в такие детали, например, что я никогда особенно не наслаждалась сексом, скорее терпела его, то можно подумать, что я, и правда, на нём помешана.
Это не так. Мне он безразличен. Был. Если исключить феномен Тарханова.
За что, Господи?
Почему именно он?
Ведь этого не будет никогда.
Но я тону, и не могу вынырнуть из ощущений его объятий.
Это просто физиология! Физиология и вс"e. Пытаюсь в сотый раз убедить себя.
Ага… А от Его взгляда у тебя колени подкашиваются. Телекинез, не иначе!
Просто у меня давно не было секса. Поэтому, вот… Я же живой человек.
В прошлом году секс у тебя был, а ты всё равно от этого нахального мальчишки млела.
И мне хочется возразить этому внутреннему голосу, что там не мальчик, а настоящий лев! И на татами он просто прекрасен. Откуда же я тогда знала, что мальчишке едва восемнадцать, когда любовалась им? Он выглядит как мужчина. И пахнет… И касается…
Так! Глупости это всё. Фантазии.
Тарханов — это несерьёзно. Он уже половину женского состава в прошлом году «опылил». Я в список его дешёвых побед не собираюсь! Девчонки между собой его ТРАхановым дразнят. И по его наглым подкатам, очевидно, неспроста.
— Не может он! — ворчу я возмущённо. — Мало ему ровесниц?..
Все они тут «не могут», тестостерон у всех шкалит.
Но эта брошенная реплика — «не могу» — что-то зацепила у меня в груди. И эта струна тихо болезненно вибрирует.
Зря я его по щеке…
А с другой стороны, если его не тормозить, он совсем края потеряет. И так проходу не даёт. Осталось только в стену впечатать и юбку задрать.
Захожу в воду по колено. Телефон начинает звонить. Не мой.
— Люба!
— Слышу…
Ныряю под воду. И плыву, пока хватает дыхания. Сейчас его объятия смою, и всё будет хорошо.
Солёная вода выталкивает на поверхность.
— Алёна! Возвращаться надо. У меня девочка с резями. Сейчас позвонили.
— Беги, я догоню! Фонарь возьми.
— А ты?
— Бери-бери!
Нестись сейчас будет, все корни на тропинке соберёт. А я потихонечку дойду.
Ложусь на воду, на спину. Не хочу уходить. Накупавшись, выхожу на берег, отжимаю косу.
Стрекочут сверчки. Гукает какая-то ночная птица. Вино я допиваю уже в одиночестве, разглядывая крупную контрастную луну. Мне горячо и пьяно. Откидываюсь на спину. И снова тянусь как кошка, пытаясь успокоить проснувшееся тело. Ловлю себя на том, что мои ладони скользят по груди, и пальцы вырисовывают узоры вокруг пупка, имитируя мужские ласки.