Соль Саракша
Шрифт:
Паликар икнул и безошибочно направился к Рыбе. Она стояла закаменелая. Вот сейчас, подумал я и нащупал рукоятку ножа в кармане. Как страшно и как глупо. Как хочется заорать: «Забирай свою джаканную Нолу, пьяная скотина, и вали отсюда!». Почему человек в такие минуты превращается в полный джакч? Нет, не заору, не дождётесь… А вот если бы Князя с нами не было? Тогда как?
Корёжило и выгибало меня от страха, словно тело моё вполне самостоятельно стремилось уклониться от беды… Стану дождём и камнем,
Но капрал небрежно отодвинул Рыбу в сторону, подошёл к баку с грибами и сбросил всю маскировку.
— Ого! — воскликнул он. — Живём, авиация! Ну-ка, выродки солёные, взяли и понесли!
И мы взяли и понесли. Бак был тяжеленный. Мы старались не смотреть друг на друга. На душе стало легко и стыдно. Перед глазами шатался из стороны в сторону трижды джаканный Паликарлик и победно потрясал ретортой со спиртом.
Вертолёт взлетел, а мы с Князем вернулись на плот. Я зачем-то оттолкнулся от берега ногой — хотелось, видно, убраться с места нашего позора как можно дальше…
Сейчас у Рыбы начнётся истерика. Наверное, Князю известно, как унимать женскую истерику. Судя по его рассказам, господин полковник делает это несколько раз на дню…
— Берегись! — заорал Князь, и вовремя: развернувшийся «Кренч» снова заходил прямо на нас.
Я обхватил друзей за плечи и рухнул вместе с ними в ледяную пучину.
Дым в лесу
…И мотор у Князя выдержал, и Рыба оправдала своё высокое звание — не утонула. Но под плотом мы провели несколько часов.
Так, во всяком случае, нам показалось.
Кое-как дождались, пока не затих шум двигателя, потом Дину сказал, что так и так помирать, и лучше вылезти на Мировой Свет, а то вконец околеем.
Всё-таки прыжок в воду был очень удачной мыслью. Во-первых, мы убереглись от огня. Во-вторых, в процессе контакта я слегка обоссался, но теперь никто не докажет.
Мы валялись на опалённой палубе «Адмирала Чапки», молчали и смотрели, как на поверхности воды догорают омерзительные разводы выплюнутой убийцами горючей смеси.
Наконец Князь сказал:
— Прекрасен дух напалма по утрам! Хоть это и не настоящий напалм, а фуфло, зато хорошо сказано…
— Фуфло не фуфло, а нас бы припекло, — достойно ответил я поэту.
А Рыба приподнялась, оглядела плот и заметила:
— Это ничего. Я боялась, что убытку много больше выйдет… Ладно, делать второй заход сегодня нет смысла…
Кто бы мог подумать! Второго захода сегодня, так уж и быть, не последует. Добрая Рыба, великодушная Рыба! Святая Рыба — покровительница нырял и пугал!
А я-то бабской истерики боялся.
Зато началась истерика у нас. Когда отпустило.
— Князь, — говорю, а голос противный какой-то, визгливый. — Сейчас мы поедем в город.
— А то они думают, что на них и управы нет, — добавила Рыба.
Князь поднялся, сжал кулаки и закричал:
— Идиоты! Не пойду я ни к какому папаше! Полковник даже близко к этому делу не подойдёт! Он и так рад-радёшенек, что про него в столице забыли! А управы на гвардейцев действительно нет! Уж я-то знаю! А если и пришлют комиссию, нам вообще конец. Если гражданин станет неудобным для Гвардии, то его официально объявят выродком… И перестанет он беспокоить Гвардию…
— Всё равно я этого так не оставлю, — сказал я.
— А что ты сделаешь?
— Ну… — сказал я. — Они же иногда приезжают в Шахты…
— И ты грохнешь капрала у входа в пивнуху, как Бари Безука бедного премьера Чорбу, — сказал Князь. — Из нашей пукалки, которая стреляет через два раза на третий?
— А зачем же ты его взял?
— Для уверенности, идиот!
— Уверился, харя пандейская?
— Сам такой! — невпопад ляпнул Князь — и я заржал. Потом говорю:
— Вы, ваше сиятельство, сперва дослушайте собеседника, а уж после выдавайте свои остроумнейшие комментарии. Они приезжают в Шахты — стало быть, едут по Старому тракту, логично?
— Пока да.
— Там есть одно такое место — Белые Рога…
— Наверняка однажды проезжал, а вообще не помню. Засада всё с тем же револьвером?
— С тобой, Князь, хорошо джакч на пару хлебать, — говорю. — Вечно вперёд людей норовишь. Место там, понимаешь, очень удобное. По краям дороги две скалы — вот так и вот так…
— Для чего удобное?
— Для злодейского теракта, — говорю.
Князь вместо очередной хамской реплики вытащил из кармана тужурки «ибойку» и стал демонстративно вытряхивать из него воду.
— А вот автомат хоть в песке извози — осечки не будет, — сказал он.
— Про огнестрельное оружие речи нет, — сказал я. — У нас не столица. Это там у любого шпанёнка пушка под подушкой. Здесь не так. Сегодня стыришь у погранцов хоть гильзу пустую — назавтра оба берега в курсе! Но живём-то мы всё-таки где?
— Где? — удивился Князь.
— В Шахтах. То есть в районе горных выработок. Раньше главный горняцкий инструмент был обушок, а потом? В результате неумолимого прогресса под руководством Неизвестных Отцов?