Соль Саракша

Успенский Михаил Глебович

Тут мне в голову что-то стукнуло.

— Князь, — говорю. — А ведь на такую змеючищу только со скорчером и ходить!

Богатырское молоко

Дела у пациента, по словам Нолу, пошли получше — а в гимназии его невероятной учиться стало ещё интересней.

Никаких классов у них вроде бы не было. Были общие лекции в огромных аудиториях. Доска висела прямо в воздухе — вернее, не доска, а особый экран. То, о чём говорил преподаватель, появлялось на этом экране. Мы, конечно, не слышали,

о чём он толковал, но принцип понятен. И понятно было, когда на доске текст, а когда формулы — я же не совсем тупой! Князь вон даже стихи наловчился различать: если знаки в конце строки схожие — значит, рифма.

Сильно сокрушался наш поэт, что тамошней грамоты не знает. А то присосался бы непременно к этому источнику вдохновения и попал бы в гении на чужом горбу…

А ещё там, кажется, к доске не вызывали и оценок не ставили!

Правда, в своём коттедже наш герой и его товарищи что-то строчили каждый за своим столом на пишущих машинках. То есть у ихних машинок с нашими общего только клавиатура. А буквы совсем другие. Текст возникает на экране, который растёт прямо из рабочего стола. И, надо думать, кому-то представляли они свою писанину.

А ещё на этих экранах можно было рисовать! И наш рисовал лучше всех!

Спортивных площадок у них было навалом. Особенно мне понравилась игра, когда две команды перебрасывают мяч через сетку. Разобраться в правилах несложно, если следить за физиономиями игроков. Да ещё табло висело посередине, так что мы быстро научились различать местные цифры. Князь записывал, а потом определил, что у них десятеричная система счисления, как у нас.

А как же иначе? На руках-то у них тоже по пяти пальцев!

Ничего, даст Творец, разберёмся в своё время и с буквами. То есть Князь разберётся и мне растолкует. Он же разные зашифрованные головоломки в старых журналах только так щёлкает.

И бассейны у них были — открытые и закрытые. С голубой водой. Для малышей и тех, кто постарше. С вышками для прыжков. Только наши парни всё равно решили понырять в местном пруду — за что получили втык от своего куратора. Так его Дину определил.

Этот самый куратор никак на учителя не походил. Скорее на отставного военного. Лицо такое, как из камня высеченное. Крутой мужик, сразу видно. Ну, он их жучил! Нет, рукам воли не давал и даже не орал, но сказал пару ласковых — и сразу у них морды вытянулись…

А потом он сжалился и повёз их на экскурсию.

Самолёты там такие — ни винтов, ни крыльев, и взлётной полосы им не надо. И стенки салона прозрачные, как в туристском автобусе, который в нашем санатории на заднем дворе ржавеет и рассыпается.

И снова увидел наш мальчик облака и черноту в искрах. У меня от этого зрелища вчуже башка закружилась.

Потом самолёт пробил облака и оказался над морем.

Всего я ожидал, но никак не мог подумать, что эта машина нырнёт. Что она ещё и субмарина.

И сразу вокруг нас закружился серебряный вихрь — рыбы там было видимо-невидимо.

Но самое главное не рыбы. Там

жил кое-кто покрупнее.

В наших морях самыми большими и страшными считаются морские ящеры и морские драконы. Но они оказались мелочью пузатой по сравнению со здешними гигантами. У нас ничего похожего нет — ни в море, ни на суше.

Больше всего они смахивали на серых головастиков, только побольше, много побольше. С трёхэтажный дом высотой. С мощными хвостами. Ударом такого хвоста запросто можно корабельную шлюпку потопить. Их было много, взрослых громадин и детёнышей, и скользили они по волнам в одну сторону. Кажется, у них даже был вожак… То один, то другой «головастик» нырял в глубину. Один нырнёт, а другой как раз вынырнет — да как выпустит в воздух водяной фонтан!

Потом Князь говорит:

— А знаешь — их ведь пасут! Видишь катера? Их куда-то гонят!

— Может, их ещё и доят? — подковырнул я.

— Не удивлюсь, — сказал Князь. — Добывают богатырское молоко… Для атлетического сложения личного состава…

И тут наш рассказчик-показчик вырубился. Должно быть, для того, чтобы наш интерес не ослабевал. Вот чудак! Да я после этих ментограмм ни фильмы, ни телеприёмник смотреть не буду — скучно же! Выдумки и дешёвые кинотрюки!

— Я понял, — сказал Князь, — почему куратор их не наказал, а морское путешествие устроил. Он хотел им продемонстрировать, что с водной стихией шутки плохи. Даже в пруду…

Я вытащил катушку. Потом подробно, стопоря кадры, рассмотрим тамошний подводный и надводный мир…

— Так, — сказал Князь, когда мы поднялись наверх. — Теперь берём Рыбу за душу и поглядим, что за чудеса у неё в коробке…

Но не тот человек Нолу Мирош, чтобы брать её за душу!

— Облом, мальчики, — сказала она. — Гардеробная на сегодня закрыта.

— Это как? — не поняли мы.

— Я там на двери расписание вывесила, — сказала Рыба. — Так что только завтра, в часы выписки…

— Какое расписание? Какая гардеробная? Ты джакнулась, девушка!

— Ребята, — терпеливо сказала Рыба. — Мне предстоит работать в самой крупной и современной столичной клинике. А там строго! Вот я и приучаюсь к порядку заранее. Мало ли что у нас один-единственный пациент! Да хоть ни одного! А порядок должен быть!

И добавила:

— Вот вы же мышцу качаете? Так и я вырабатываю характер… Вы лучше сходите поесть. Заодно и посуду помыть. Я же вижу — одни грибы глотаете, а их нельзя на голодный желудок и помногу…

— Почему? — тупо спросил я. Князь тоже пребывал в каком-то отупении. Такого джакча ни один поэт не смог бы вообразить!

— А вы брошюрку-то для чайников до конца дочитали? Там же ясно написано: в больших количествах натощак могут вызывать галлюцинации!

Час от часу не легче! Рыба нас ещё и утреннего лесного дракона лишает!

Страшная месть и нежданный гость

Мы сидели на кухне и мрачно хлебали сочинённую Пауком «окрошку по-хонтийски».