Соль Саракша
Шрифт:
Ага. Ребята работают под ровенов — древних монастырских ополченцев. В том же учебнике истории, где воевода потрошит горцев, есть и такая иллюстрация: «Патриоты-ровены вершат правосудие над бродячим еретиком». Вот так же на дороге беднягу тормознули. Правда, днём…
Князь, Князь, может, ты всё-таки меня не послушался и поехал следом, прихватив страшный мушкет?
Хорошо бы, но так не бывает…
— Вставай, Сыночек, разговор есть…
Какой смысл был Гондону маскироваться под монаха — ума не приложу. Голосок его ни с каким другим не спутаешь.
Встал, одёрнул куртку.
— Слушай и не перебивай, — сказал Толе Казыдлу. — Сегодня утром мой человек в поезде предупредил вашу сучонку насчёт грибов. Вы всё поняли?
— Ну да, — сказал я. — Не поняли только, при чём тут ты и твоя компания. Мы привыкли иметь дело с серьёзными людьми…
— Ну так вот и пришли сюда наконец серьёзные люди, — сказал Гондон. — Теперь всё будет по-другому. Молодёжная патриотическая организация «Отчичи» возрождает древний грибной промысел. А вас мы нанимаем для заготовок, и спасибо ещё скажите, что на хороших условиях…
Вот оно что! Не врал Гондон, когда говорил, что состоял в настоящей столичной банде. Потому что заменить проводника на литерном поезде это не хрен собачий. Вот только как он думает заставить нас работать на себя?
— Да нет уж, — сказал я. — Понту нет на чужого дядю горбатиться. Это ты тут приезжий, а я коренной. За мной Шахты, за Князем — папашины погоны, а Рыбу трогать я и врагу не пожелаю…
— Ты не понял? — сказал Гондон, но морду свою из капюшона так и не высунул. — Всё теперь будет по-другому. Из столицы приедут комиссары, уполномоченные… Горную Стражу заменят гвардейцами… Выродков всех повысылают куда следует. Конец придёт здешней вольнице! Так что советую найти своё место в Верхнем Бештоуне, пока на поздно… Потому что за последствия я не ручаюсь. Мне ты не нужен, а твоим подельникам будет наука…
…Стану дождём и камнем.
— Гондон ты Гондон, — говорю. — Иди лучше домой и займись своим прямым делом — подрочи в тряпочку и успокойся…
…Стану огнём и ветром.
Сейчас он на меня кинется, вот тут-то и начнётся потеха…
Но вот удара колом по затылку я никак не ожидал. В Горном краю такое не принято…
Последнее, что я слышал, был вопль Гондона: «Убери железку, Кишечник, кожан запортишь — урою!»…
Синий сон о соборном стороже
…Князь стоял, задрав голову, и разглядывал галерею, которая опоясывала зал Соляного Собора.
Только выглядел Динуат Лобату как-то по-другому. И ростом он стал поменьше, и в плечах сделался поуже, и чёрная пандейская щетинка на щеках куда-то пропала. Не сразу я сообразил, что именно таким и был Князь, когда мы только что познакомились, сцепились и помирились.
Было похоже, что я смотрю свою собственную ментограмму-воспоминание…
Нас-то водили на шахты каждый год, начиная с первого класса, такова была гимназическая традиция, а он попал сюда впервые. Не с экскурсией — просто я в первый же выходной решил показать новому приятелю главное здешнее
Сторож Собора, старый Имбру, раньше был одним из здешних священнослужителей. Но после войны верующие перестали сюда приходить. Вернее, перестали быть верующими.
Историк наш и директор Людоедище объяснял на уроке, что вообще-то во время беды люди как раз ищут спасения в вере, приносят пожертвования, строят новые храмы — но последняя война была слишком уж разрушительной и страшной. Огненосный Творец, который позволил совершить со своим творением такое — вовсе не Творец, а джакч, и вся надежда теперь на Неизвестных Отцов: они поднимут нацию из пепла…
А вот первые попавшие в Горный Края солекопы были людьми глубоко верующими. И, когда открыли эту громадную пещеру, то сразу решили, что это им знамение вышло, и что соль добывать здесь они не будут, но создадут храм во славу Творца.
Тем более что сам Творец наверняка и являлся архитектором этого обалденного сооружения. А первыми художниками и скульпторами стали те же солекопы. До сих пор в стенных нишах сохранились несколько корявых фигур святых и мучеников — оплывших за века, иногда почти неразличимых…
Потом владельцы промыслов быстро разбогатели, стали выписывать настоящих мастеров, которые и создали это диво…
Понимаешь, рассказывал я Князю, люди не сразу заметили, что соляные скульптуры и орнаменты разрушает влажное дыхание сотен прихожан, только много позже сообразили прятать их в стеклянные ящики и покрывать прозрачной плёнкой…
Но вот висящую у нас над головами огромную люстру в ящик не уберёшь, и составляющие её кристаллы всё-таки потихоньку мутнеют, хотя раньше в храме стояли специальные установки для борьбы с влагой. Нынешние хозяева соли их демонтировали, потому что много энергии жрут…
В прежние века сюда приезжали великие мастера нашей Отчизны и даже из других стран — все считали за честь поработать на украшение Соляного Собора. Торре, Жант-Каро, шестипалый волшебник Митало ва Хонти создавали здесь натуральные шедевры. На хрупкость и недолговечность материала было им, по всей видимости, плевать. Они под это даже какую-то философию подводили насчёт мимолётности жизни. В смысле работали псу под хвост, чисто для понту. И о многих фигурах и скульптурных группах мы знаем теперь только по описаниям современников.
Старшеклассники особенно сожалеют, что не сохранилась работа Коона Торре «Святые Лали и Чимия в негодовании порывают с домом свиданий» — до того, как стать святыми, девочки были оторви и выбрось, вот бы поглядеть! Интересно знать, чего же там такого особенного потребовали клиенты, коли даже Лали и Чимия вознегодовали?
Ну вы поняли, что это я шучу. Умные люди сразу сообразили, что подобные работы мастеров бесценны. Лучшие из них вовремя убрали под стекло, а потом свезли в музеи Нижнего Бештоуна. Где они в конечном счёте всё равно погибли — от судьбы не уйдёшь…