Соль уходящего лета...
Шрифт:
Через три недели у нее на руках был уже детальный план пошива каждого платья.
– О чем задумалась? – теплые руки Ника обхватили ее за талию, а губы коснулись шеи. Лада опустила расческу и поймала в отражении зеркала его вопросительный взгляд.
– О том, когда мы сможем забрать Лиду из больницы. Так хочется оставить это все в прошлом… К тому же скоро начнется отшив, и мне бы хотелось лично контролировать этот процесс.
– Врач говорил, что ее продержат еще минимум неделю. Но, если хочешь, я организую тебе самолет. Ты можешь летать туда и обратно.
Лада повернулась в его руках. И, откинув голову, рассмеялась:
– Летать на работу
– Нет. Просто пока не вижу иного варианта.
– То есть этот ты считаешь вполне себе жизнеспособным? – улыбнулась она, потираясь носом о его колючий подбородок. Недавно Ник все же побрился и даже вернулся к делам. Она обрадовалась этому, как ребенок, хотя теперь видела его не так часто, как ей того бы хотелось. Зато он ожил, постепенно приходя в норму. Лада так и не узнала, что же с ним произошло, но была рада, что это осталось в прошлом. Ее Ник все чаще улыбался. Особенно рядом с Лидой, с которой у них установилась совершенно необыкновенная связь. Находясь вместе, они словно погружались в какой-то свой, доступный только им мир, и это было… волшебно. Она даже не рассчитывала, что Ник так безоговорочно впустит Лидочку в свое сердце. Далеко не каждый человек на это способен, а он смог. Лучшего отца для собственного ребенка ей даже сложно было представить. Совершенно невольно Лада стала задумываться над его словами о детях от суррогатной матери. Ее сердце замирало от сладостной дрожи, стоило только представить, что это возможно. Что, учитывая возможности Ника, это более чем реально! Их малыш… Сын или дочь, не имеет значения! Она представляла его лицо… И знала ведь, что ее хромосомный набор, кариотип и гены проиграют, что их ребенок будет вылитый Ник, но, боже… это был такой желанный проигрыш.
– Это тебе решать. Мое дело тебе предложить. – Ник чмокнул ее в макушку, отвел руки и принялся неспешно одеваться.
– Ты меня отвезешь? – последовав его примеру, спросила Лада.
– Как всегда. Сначала - доброе утро, доченька – потом все остальное.
Лада улыбнулась. Кивнула головой. Ник вернулся к делам, чем бы он ни занимался, но и о семье не забывал. Они ненадолго расстались у кафетерия. Чтобы не терять времени, Ник поднялся к дочке, а она заскочила за кофе и шоколадкой. Лада и раньше видела небольшой стенд со всяческими газетами и журналами, но почему-то именно в тот день он привлек ее особенное внимание. Ей и раньше неоднократно приходилось видеть себя на обложке глянца, но никогда до этого ее имя не полоскали в бульварной прессе. На первой полосе желтой газетенки красовалось их с Ником фото из аэропорта, а кричащий заголовок гласил: «Ник Норман и Владислава Шумм. Враги или любовники?»
Глава 25
Враги или любовники… Враги или любовники… Осознание истины, которая все это время была на поверхности, нокаутировало. Выбило из-под ног землю, лишило дыхания. Беспомощно шевеля губами, Лада хватала воздух, который вдруг стал вязким, тягучим, словно кисель. Из глаз хлынули слезы. Мир вокруг покачнулся и закружился волчком.
– Вам нехорошо? Женщина…
Лада ухватилась за стену и осторожно обернулась. Кто эти люди?
– Люся! Тут женщине плохо…
Её подхватили за руки и подвели к обитому зеленым дерматином стулу. Лада упала на него, как подкошенная. Согнулась и, опустив голову между колен, со свистом втянула воздух.
– Ну-ну, милая… Все будет хорошо! Люся… позови кого-нибудь из манипуляционной. Тут бы укольчик поставить!
Дыша,
Словно в трансе, она встала со стула, не помня себя, преодолела расстояние до палаты. Зажмурилась резко и толкнула дверь…
– …Она открыла дверцу и увидела за ней нору, совсем узкую, не шире крысиной. Алиса встала на колени и заглянула в нее – в глубине виднелся сад удивительной красоты… - послышался голос Ника, который читал Лидочке «Алису в стране чудес».
Лада всхлипнула, сжала в кулаки дрожащие руки. Ей тоже хотелось забиться в самую узкую нору и выть… выть от боли. Не видеть его лживых глаз, не чувствовать разъедающей душу вины! Вообще ничего не чувствовать…
– Она уснула.
Ник оглянулся:
– Ты где так долго была?
Лада дернула головой. Отвела взгляд, потому что просто не могла на него смотреть. Не могла…
– Выйдем на минуточку, - прохрипела она, заставляя горло подчиниться.
Ник медленно отложил новенькую книгу и, настороженно на нее глядя, встал. Золотой мягкий свет окутывал его мужественную фигуру, облаченную в идеально подогнанный темно-шоколадный костюм. Этот цвет очень шел Нику и был визитной карточкой одного люксового брэнда, входящего в империю NNK. Какая же она дура...
Почему, Господи? Зачем он так с ней?
Задвигая вглубь истерзанной души соленые слезы, Лада вышла в больничный коридор. Не оглядываясь по сторонам, подошла к окну, за которым ветер безжалостно срывал с деревьев последние жухлые листья и уносил их вслед за собой. Ладе тоже хотелось куда-нибудь улететь… прочь от предстоящего разговора. Прочь от вскрывающей вены правды.
– Что-то случилось? – его твердые, ставшие такими родными руки обхватили ее за плечи. Лада отшатнулась. Вскинула взгляд:
– Зачем? Просто скажи… зачем тебе это?
Ник застыл. Провел по волосам, оглянулся. Он понял, что все открылось. По ее вмиг потухши глазам… Теперь темным и мертвым, как вода в нехоженых болотных топях. Ядовитый страх с новой силой понесся по венам.
– Ты знаешь…
Лада отчаянно затрясла головой:
– Нет! Как оказалось… я вообще не знаю, кто передо мной. Все ложь… Все неправда!
– Я все еще тот, кто любит тебя больше жизни.
Глаза в глаза. До боли, до рези. В ушах набатом мольба – пожалуйста, Лада, пусть моей любви будет достаточно. Пожа-а-алуйста! Но она молчала, а сердце… глупое сердце, которое он совсем недавно в себе обнаружил, колотилось так, что еще немного, и оно бы вырвалось из груди, упав ей прямо под ноги.
– Любишь? Разве ты знаешь, что такое любовь? Разве ты знаешь… - Задыхаясь, Лада медленно-медленно обхватила себя руками. Ей казалось, что если она не сделает этого, то разрушится прямо сейчас. На глазах у того, кто уже однажды ее разрушил.
– Знаю! Благодаря тебе… Милая, позволь мне все объяснить…
– Объяснить? – отрешенно повторила женщина, еще сильнее сжимая руки на собственном теле.
– А что здесь объяснять, Ник? Дай-ка подумаю… - неожиданно в Ладе проснулась злость. Черная, липкая ярость. – С чего бы начать? Может быть, с того, что твоя наркоманка-жена убила моего муж и нерождённого сына? – ее голос дрогнул, но она упрямо продолжила.
– Искалечила меня… А ты все замял и, будто этого было мало, отнял то последнее, что у меня оставалось. Мое дело!