Солнце и Снег
Шрифт:
– Всю войну прошел, никогда на своих ствол не направлял! Что ж это делается-то! – промолвил он.
Бабка вновь метала на стол соленые грибочки, огурчики, резала хлеб. Бойцы понуро молчали.
Старослужащий Коняхин вышел из дома и пошел в темноту. На душе у Коняхина было тошно. Он подошел к стройке. В сердцах он хотел ударить по кирпичной стене, размахнулся, но кулак ударился о твердую крепкую ладошку.
Коняхин был мастером спорта по боксу, но его удар был остановлен.
– Старый человек бум-бум – не хорошо! Плохой люди – там лежать тихо-тихо! – С этими словами Ван потянул Коняхина за собой.
При свете луны Коняхин увидел впечатляющее зрелище. Семь человек лежали на свежем снегу лицом вниз. Руки у них были крепко связаны за спиной и к ним были привязаны согнутые ноги. Рядом валялись мешки. Коняхин заглянул в них и увидел маковую соломку, коноплю, деньги.
– Твоя солдат, моя тоже раньше солдат, – сказал Ван.
– Старый человек надо помогай, моя уходить пора, – добавил он.
Когда Ван вошел в дом, бойцы уже неуклюже устраняли последствия погрома. Кто-то приколачивал обратно оконные рамы, забивал выбитые окна фанерой. “Молодые” уже принесли со стройки новую дверь. Васичкин понуро сидел с кружкой самогона в руке. Внезапно в комнату строевым шагом вошел старослужащий Коняхин и, остановившись по стойке “смирно”, отрапортовал:
– Товарищ лейтенант! Группа специального назначения боевую задачу выполнила. Захвачено семеро бандитов, из них одна женщина. Изъято два ствола огнестрельного оружия, ножи. Так же конфискованы три мешка маковой соломки, деньги и краденные ценности. Потери группы – трое контужено и двое порезано осколками стекла.
Коняхин потеплел лицом и подвел к лейтенанту китайца:
– А это товарищ Ван. Очень помог нам при задержании.
Лейтенант посмотрел на маленького китайца, виновато улыбнулся, икнул и скомандовал:
– Смирно! Налить товарищу Ване.
С утра к старикам заявились рабочие со стройки, и попытались вернуть назад дверь. Ван потратил на переговоры десять минут и весь свой запас русских ругательств. Последним аргументом в споре стала зелененькая бумажка с портретом американского президента.
В этот день на стройке не был положен ни один новый кирпич. Зато у Кондрата Петровича была утеплена веранда, вставлены новые окна, и пристроен сарай для коз. Ван тщательно следил за рабочими, и под его руководством они за день сделали больше, чем построили бы за месяц, предоставленные сами себе.
На этом мы оставляем Вана, а если Вы хотите узнать, что произошло дальше с его другом Ли, то прочитайте следующую главу.
Глава пятая
Белкин и Синицин ведут Ли Шена в ресторан. Белкин получает просветление. Синицин встречает старого знакомого. Ли Шен начинает понимать, чего от него
Ли провел прекрасную ночь в просторной квартире на окраине Москвы, куда его привезли Синицин с Белкиным. Квартира принадлежала одному из их учеников, Александру Фионину. Фионин был очень вежлив, сговорчив, а кроме того, ему было очень лестно, что высокий китайский гость поживет в его квартире. После бодрящего утреннего душа Ли Шен чувствовал себя посвежевшим и полностью отдохнувшим от долгого перелета. Он еще не вполне понимал, как ему вести себя с русскими, как вернуть вещи, которые по ошибке попали к Ван Шену, но он надеялся, что Ван скоро появится, и ситуация разъяснится. Однако утром к нему снова пришли русские и начали долгий и непонятный разговор.
Фионин немного знал английский, на котором Ли довольно прилично разговаривал. Но удивительный акцент китайца был настолько непривычен для русского уха, что Фионин часто становился в тупик. В этих случаях в разговор вклинивался Синицин, и начинал объясняться на смеси русского с неправильным японским. Ли однажды был в Японии и немного понимал по-японски, но варварское построение фраз было ему совершенно непонятно.
– Чайна будзицу сэнсэй, а уж мы поможем! – толковал ему Синицин.
– Нихон-го еку най вакаримас1 , – отвечал в таких случаях Ли, – летс спик инглис!
Николай Николаевич долго слушал этот бред, затем встал.
– Все, хорош трепаться, везем его в ресторан! Игорек, сколько у нас на кассе? – обратился он к Синицину.
– На троих вроде хватит – ответил экономный Синицин.
– Хорошо, ты, я и китаец едем от секции, остальные – за свой счет. Обзвонить, собрать деньги, сбор желающих в шестнадцать ноль-ноль! Опоздавших не ждать! – Николай Николаевич знал, что после хорошего обеда и выпивки в России можно разговорить даже марсианина, не то что китайца.
Бай Юй-Тан работал официантом в большом китайском ресторане “Великий Поход”. Он уже прекрасно разбирался в особенностях русской публики, и от его наметанного глаза не могла укрыться ни одна мелочь. Вот и сейчас, когда в ресторан вошла компания из пятерых русских парней довольно потертого вида, с молодым китайцем в стильном черном плаще, он все понял с первого взгляда.
– Хозяин, у нас неприятности! – доложил он своему шефу – кажется, очередной наезд. Они даже притащили с собой переводчика!
– Не волнуйся, сперва надо узнать кто они, сколько их, какие у них планы, – осадил его опытный Сунь Цзы-Гун – хозяин ресторана.
– Принять как особых гостей? – склонился в поклоне Бай Юй-Тан.
– Да, и будь готов ко всем неожиданностям.
Белкин подозрительно оглядел зал. Ресторан казался ему слишком дорогим, официант подозрительно юрким, а посетители за соседними столиками – знакомыми по кадрам уголовной хроники.
Он обратился к Фионину: