Солнце и тень
Шрифт:
Что же говорится в лекциях Кэйса о явлении осознаваемого сна и говорится ли о нем вообще? Как минимум в двух случаях Кэйса попросили истолковать осознаваемые сновидения. В ответ на один вопрос (195-51) он дал толкование сна, ничего не сказав об осознаваемом состоянии сновидца. Истолковывая же второй сон — на этот раз свой собственный, — он заявил, что это переживание было видением, «которое нельзя назвать сном» (294-94). В этот сне Кэйс видел себя — он читал лекцию своей бабушке. Она снова была жива, но находилась в морге и была вся оплетена побегами вьющихся растений. У Кэйса возникло чувство, что прежде, чем начать лекцию, нужно убрать вьющиеся плети. Когда он сделал это, появились какие-то собаки, которых тоже нужно было убрать из помещения. Кэйс рассказывает, что начав гоняться за
При всем при том лекции Кэйса вносят более ценный вклад в исследование теории осознаваемых сновидений, нежели просто признание их значимости. Они задают необходимую философскую предпосылку, или парадигму, используя которую можно понять, что осознаваемое сновидение — не больше не меньше, как сокровенный путь к просветлению и мистическому единству, «йога сновидений», если воспользоваться терминологией тибетского буддизма (12). Несмотря на то, что в последнее время осознаваемое сновидение было признано некоторыми специалистами по экспериментальному исследованию сновидений в качестве их важной разновидности, отличной от обыкновенных снов, а некоторыми психотерапевтами — в качестве способа исцеляющей встречи со своим внутренним «я», осознаваемые сны несут в себе гораздо больше, чем кажется, или, точнее, больше, чем способны вместить рамки, в которые их ставят.
Каковы же выдвигаемые в лекциях Кэйса философские предпосылки, которые дают основание рассматривать осознаваемое сновидение как мистическое переживание? Во-первых, в лекциях говорится, что высшее достояние души — удел, которого всем нам в конечном итоге суждено достичь — это осознание своего единства с Богом. Он высказал эту мысль как парадокс, утверждающий, что при таком слиянии личность сохраняется:
Именно с этой целью Он и пришел на землю — чтобы мы, одушевленные существа, смогли осознать себя как самих себя и в то же время как единое целое с Ним... (3003-1).
Утверждая, что единство с Богом — удел каждой души, лекции Кэйса отходят от традиционного иудейско-христианского мышления (в противоположность некоторым мистическим сектам, существующим в русле этих религий). Как правило, и христиане, и иудеи считали, что гармония с отдельным от человека Богом — высочайший тип отношений, на который мы можем надеяться. Пример тому — Моисей, получивший от Бога Десять Заповедей. Хотя мы можем надеяться заключить с Богом союз, на этом наши отношения с ним заканчиваются. Бог продолжает оставаться на горной вершине, и только Его заповеди входят в нашу жизнь.
По сути, лекции Кэйса продолжают путь эволюции души за тот предел, на котором, по утверждению иудейско-христианских религий, он заканчивается. Кен Уилбер, специалист в области трансперсональной психологии, выражает согласие с этой мыслью, утверждая, что развитие христианства в том виде, как его обычно практикуют, было затруднено и ограничено [40]. По мнению Уилбера, оно не приемлет главного учения Иисуса: что единение с Богом обещано нам всем как конечная цель. Хотя Иисус «не считал воровством» объединение себя с Богом и утверждал: «Я и Отец едины» (за что и погиб), мы привыкли думать, что максимум, чего мы можем ожидать от отношений с Богом — это заключить некий с добрым, но совершенно отдельным от себя божеством.
В противоположность этому, некоторые (но не все) восточные учения возводят постижение единства с Богом в ранг вершины человеческой эволюции. Проявляя с ними единодушие, великие мистики Запада понимали, что всем нам обещано единство, а не просто союз. Тем не менее, разные источники — от тибетского буддизма до лекций Кэйса — сходятся в том, что такое единство есть состояние, в котором у искателя сохраняется
Лекции Кэйса не только открывают более широкие возможности для признания и поощрения устремленности отдельных людей к мистическому переживанию и конечному единению с Богом они активно призывают нас осознать то постоянно пополняемое досье, которое мы сами создаем своими мыслями и поступками, и взять ответственность за него на себя. Наряду с прочим, это предполагает завершение незаконченных дел, начатых в прошлых существованиях. И еще это предполагает необходимость понять, что наш ум постоянно творит текущую реальность, поскольку такое понимание дает возможность с большей ответственностью участвовать в творческом процессе здесь и сейчас.
Сложность же заключается в том, что досье, содержащее прошлые творения нашей мысли, остается в большинстве своем неосознаваемым. В лекциях Кэйса несколько раз подчеркивается: важно, чтобы сознательный ум осознавал бессознательное — тогда сможет проявиться сверхсознание (этим термином в лекциях обозначается осознание своего единства с Богом).
B-1. Объясните и проиллюстрируйте различия между такими способностями человека, как ум, бессознательное и сверхсознание.
O-1. Сверхсознательный ум есть ум духовного существа; он начинает действовать только когда бессознательное становится сознательным умом (900-31).
Вполне возможно, что здесь в лекциях речь идет об осознаваемом сновидении. Действительно, осознаваемое сновидение может быть одним из лучших примеров того, на что здесь намекается. В конце концов, после того, как сновидец «пробуждается» во сне и обретает полную осознаваемость, он может внезапно встретиться и соединиться с тем, что ранее обитало за гранью бодрствующей осознаваемости (т. е. в бессознательном) и что проявляется в образах сновидений. Чему же соответствует сверхсознание? Мы помним, что высшее состояние сознания характеризуется пониманием единства. По сути, осознаваемость сновидений знаменует рождение такого понимания единства в состоянии сна, поскольку заключение «я вижу сон» означает не больше не меньше, как постижение того, что все зримое сновидцем есть часть его самого. Тогда осознаваемость и есть начинающее проявляться сверхсознание! [3]
3
Это не означает, что образы и символы осознаваемого сновидения непременно берут начало в сверхсознании. Напротив, это значит, что самосознание, говорящее: «Я сплю, и все, что я вижу — это часть меня самого», есть возникающее сверхсознание.
Начиная пробуждаться к восприятию созданного нами на бессознательном уровне, мы неизбежно встречаемся с тем, что Келзер и его предшественники называют «тенью». Это понятие выступает в качестве ключевого слова в заглавии книги. Мы сталкиваемся с олицетворением тех своих внутренних сил, которых мы боялись или которыми пренебрегали и которые нужно понять и включить в сознание. Благодаря готовности Келзера рассматривать неприглядные стороны собственной личности, а также важнейшие в своей жизни мистические переживания, ему удается передать, наверное, самую главную идею своей книги: к тем своим внутренним качествам, которые мы считаем неприемлемыми, нужно подойти с полной осознаваемостью, нужно изменить их путем диалога и взаимного сотрудничества и соединить со своим сознательным «я». Келзер не только охотно повествует об испытаниях, связанных с теневой стороной собственной личности, но и показывает, что такая встреча служит посвящением, которое, если воспринять его правильно, дарует сновидцу переживание блаженства и Света.