Солнце Солнц
Шрифт:
Хотя ее слова и задели его, Хайден не собирался отступать. Он пожал плечами.
— Думай что хочешь. Я ведь не ошибся, так? «Ладья» проиграла сражение. Корабль взяли на абордаж. Если бы Венера не сообразила…
— Она такая же жестокая, как пираты. — Обри грустно улыбнулась. — Такого кошмара, как здесь, я еще не видела. Жестокость… Вы просто звери.
— Полностью с тобой согласен. — Она удивленно посмотрела на него. — Если бы миру грозило уничтожение, спасать его я бы не стал. Все стоящее рано или поздно попадает в злые руки. Ты ненавидишь пиратов, которые пытались взять
— О чем ты? Он вздохнул.
— Ты знаешь что-нибудь о людях, на которых работаешь? Обри прищурилась, вглядываясь в его лицо.
— Ты ведь хочешь найти оправдание своему предательству, да? Пытаешься объяснить, почему бросил друзей, верно? Они — плохие люди, злодеи, следовательно, ты не совершил ничего предосудительного, потому что и сам не лучше?
Вот теперь он разозлился.
— Я пытался спасти вас. Мне самому ничего не надо. У меня нет будущего. Я только подумал, что стоит хотя бы спасти кого-то, у кого оно действительно есть.
— Тогда ты ошибся. Меня спасать не нужно.
Смысл ее слов дошел до Хайдена лишь через несколько секунд.
— Что… что ты сказала? Обри тяжело вздохнула.
— Послушай, мне это ни к чему. Мне не нужна твоя помощь, помощник. Наши машины готовы. — Она положила руку ему на грудь и толкнула. Смущенный и рассерженный, Хайден вылетел за дверь.
Ставший свидетелем его фиаско плотник Слю покачал головой и усмехнулся.
— От них одна беда, парень. Поверь на слово, тебе лучше с ней не связываться.
— Заткнись. — Но Слю только посмеялся над ним, и Хайден с горящими от стыда ушами убрался в ангар.
Попав в луч солнечного света, пришедший от далекого Кандеса, гигантский жук ожил. Он развернул шесть своих лапок и пошевелил ими в холодном воздухе. Вокруг, в радиусе сотни миль, не было ничего, за что можно было бы ухватиться, но его это обстоятельства не очень заботило; он жил на беспризорно дрейфующем мусоре и мог впадать в спячку на несколько месяцев кряду. Разбудить его, однако, могло солнечное тепло, и, почувствовав слабые лучи Кандеса, жук расправил прозрачные крылья и зажужжал.
— Укрепить люки! — Новый боцман «Ладьи», следуя собственному приказу, перескакивал с одного борта корабля на другой. Парни в ангаре торопливо запирали двери, но пользы от этого было мало. Сотрясающее мир жужжание проникало во все укромные уголки судна. Люди проклинали его и закрывали ладонями уши, но жужжание, казалось, резонансом отдавалось в головах. Один за другим на всем судне гасли мерцающие в зыбком воздухе огни фонарей. Хайден спал на своем матрасе в центрифуге. Он уже привык ко всем возможным шумам и не просыпался даже от грохота выстрелов, когда на корабле начинались учебные стрельбы. Но жужжание разбудило и его.
Вылезая из трясущегося колеса, он увидел лицо Трэвиса, плывущее в чахлом свете последнего открытого
— Ты только посмотри на это! — сказал офицер — по крайней мере, именно эти слова артикулировали губы. Хайден не мог расслышать его на расстоянии шести дюймов.
За последние дни Хайден обнаружил, что Трэвис относится к нему с симпатией или по крайней мере с уважением. Чувство было взаимно; этот офицер не рассматривал присутствие гражданских лиц на своем судне как угрозу его власти. Вот почему Хайден, не беспокоясь, что испытывает судьбу, высунул голову вместе с Трэвисом и выглянул из иллюминатора.
Пятнышки облачков окружали громадное насекомое, отбрасывая косые тени на широкое, кажущееся издалека синим брюшко. Ничего больше, кроме этого изгиба, Хайден не видел; все детали остальной части жука сливались с темнотой или синевой. Стаи птиц или косяки рыбы мелькали вверх-внизу этой стены плоти, невосприимчивые, очевидно, к жужжанию, которое могло убить оказавшегося слишком близко человека. Ближе к «Ладье» — всего в нескольких милях, — в пробившемся внезапно солнечном свете, лениво вращались большие черные сферы, окруженные клубами желтоватого тумана и роящихся точек.
Жужжание прекратилось, оставив звенящую тишину, которая была, по-своему, столь же болезненна, как шум.
Трэвис усмехнулся.
— Вот это жучок, да? — Голос его прозвучал странно, как будто шел с другого конца корабля через переговорную трубку.
Хайден кивнул, сунул пальцы в уши и потом проверил, нет ли на них крови.
— Хорошо, что не подошли ближе, — прокричал он.
— Что это вон там такое? — Трэвис указал на сферы размером с город, чернеющие на заднем плане.
— Дерьмо, — сказал Хайден. — Нюхать его не стоит. А вот для выращивания грибов годится.
— Не могу поверить, что такая громадина может быть живым существом.
— Они в основном пустые внутри. Большой воздушный шар, как и сам наш мир. У жуков внутри даже есть свои собственные леса и озера и все такое.
Трэвис еще раз задумчиво посмотрел в иллюминатор, затем отвернулся, чтобы заняться своими делами. Хайден остался на месте. На корабле открывали иллюминаторы. Жар Кандеса едва ощущался, а прикосновение к коже солнечных лучей доставляло истинное наслаждение.
— Не слишком-то расслабляйся, — произнес голос за спиной. Хайден обернулся и обнаружил стоящего в тени Лайла Карриера.
— Что?
— Знаю, думаешь, что завел друзей в высоких кругах, — сказал Карриер, кивнув вслед уходящему Трэвису. — Но на самом деле они тебе не доверяют, а улыбаются и треплются, потому как знают, что за тобой я присматриваю.
Хайден хмуро посмотрел на него.
— Что вы хотите этим сказать?
— К тебе много вопросов, парень, на которые пока нет ответа. — На лице Карриера застыла привычная презрительная мина. — И те ответы, которые ты дал, не очень-то складываются. Видишь ли, — он наклонился поближе, — я знаю, что ты что-то замышляешь, и Венера знает, что я знаю. И она уверена, что я выясню, что именно у тебя на уме. Так что пока и она, и прочие благодетели с удовольствием тебе потворствуют. Знают, что ты под надежным присмотром.