Солнце...вода...песок...
Шрифт:
Водные растения, полупрозрачные селагины, длинными стеблями обвивали, опутывали его тело, прорастали сквозь него. А он лежал, раскинув руки и не сопротивлялся. И пытался вдохнуть, вобрать в себя холодную жидкость, но не мог. Водяная масса дрогнула, заставив селагины разжать хватку, и подняла его, вынесла на поверхность. И он покачивался посреди озера. А холодная вода баюкала и успокаивала. Нежно ласкала его истерзанное тело, удерживая на плаву и не давая погрузиться снова. А он смотрел на бугристые своды пещеры, по которым лары уже выводили светящийся узор...
—
Он очнулся. Генерал и доктор о чем-то говорили, голоса звучали возбужденно, спорили? Но он не мог разобрать слова, смысл уходил. Ремни с него сняли, однако шевелиться не получалось. Все тело застыло, а в груди пульсировала глухая боль, не давая нормально дышать. Он хватал воздух ртом, будто рыба, выброшенная на берег. Доктор что-то сказал, повернулся к нему, и он почувствовал легкий укол в руку. Боль медленно отпустила. Он снова нырнул, но на этот раз не в воду, а в густую, чернильную темноту, в которой ничего больше не было. А потом кто-то, наверное доктор, бережно поддерживая ему голову, поил его водой, и он тянул живительную влагу осторожными, маленькими глотками.
— Вот так. По чуть-чуть, не торопись. Много нельзя... — сказал генерал или доктор? Он не разобрал и снова отключится.
Когда Роберт окончательно пришел в себя, он увидел генерала, сидящего рядом с ним на стуле. Тот смотрел на него с нескрываемым удивлением, задумчиво потирая виски руками.
— Ну что же ты такой упрямый, — генерал сокрушенно покачал головой и, внезапно подавшись вперед, взъерошил Роберту волосы, — Ты говорил. Много говорил, я все записал. Хочу знать, что ты сказал. Вот, послушай, — генерал включил запись.
Роберт услышал хриплый шепот, так не похожий на его голос. И столь неуместный здесь, певучий древний язык. Даже так... Невольно губы тронула легкая улыбка.
— Что ты говорил? — генерал нетерпеливо повторил вопрос.
— Ветер дунет и сорвет лепестки, качнутся диковинные цветы, сиреневатые в середине и такие прозрачно-розовые по краям... И будут падать они, и сыпаться, и умирать... И станут темно-фиолетовыми, скрюченными, с кроваво-красной каймой... И поглотит их земля... И замкнется круг... Чтобы все повторить сначала... Снег, холод, талая вода. И ветер и цветы...
Роберт закончил переводить и улыбнулся. Неожиданно для самого себя он почувствовал облегчение.
— И когда, вспыхнув искрами, сгорю я в золотом огне. Мой пепел, рассыпавшись, раствориться в твоих прозрачных, синих водах. И я сольюсь с тобой, стану твоей частью... — добавил он еле слышно.
— Это то, что ты сказал? — недоверчиво спросил генерал, уже не ждавший, что его, вечно молчащий, пленник заговорит, — Это твоя религия? То, во что ты веришь?
— Примерный перевод, — объяснил Роберт, — некоторые вещи трудно передать. Нет, это не вера, нет. Так, древнее наследие, которое мы все еще помним.
— А ты мне нравишься, —
— Помилуйте, генерал, — устало пробормотал Роберт, — по идее, это моя задача вас любить.
— Не дерзи, — отрезал генерал.
— Мой сарказм это все что у меня осталось, — возразил ему Роберт.
— Зрачки у тебя, однако... и глаза, — заметил генерал, по-прежнему напряженно всматриваясь в его лицо. — Док, посмотрите.
Доктор направил луч света, заставив Роберта зажмуриться и заморгать. Когда он снова открыл глаза, доктор, оттянув веки, внимательно осмотрел его.
— Ничего необычного, кроме того, что зрачки сильно расширены, — констатировал доктор. — Я думаю, это такая реакция.
— Они только что были оранжевыми, — заметил генерал и Роберт вздрогнул. «Надо же, как они меня достали», — подумал он с горечью.
Генерал резко наклонился над Робертом и быстро затянул ремни на его запястьях и лодыжках.
— Мне жаль тебя убивать, — притворно вздохнул генерал, сменив очередную маску, — Но ты не оставляешь мне выбора. Ты не хочешь сотрудничать, не хочешь сообщать интересующую меня информацию, не даешь себя использовать. — Генерал вдруг заговорил обиженным голосом капризного ребенка. — А раз я не могу тебя использовать, значит, ты бесполезен. Обычно я избавляюсь от бесполезных вещей...
— Игрушка вам надоела, генерал, — насмешливо сказал Роберт, — И какую смерть вы мне приготовили?
— Не торопись, сейчас все узнаешь. Я думаю, тебе понравится, — усмехнулся генерал, — как ты понимаешь, тебя ждет нечто особенное. — Генерал смотрел на него выжидающе, пытаясь прочитать реакцию.
Но Роберт молчал, лицо его ничего не выражало.
— А ты хорошо держишься, — рассмеялся генерал. — Я так и думал, что просто смертью тебя не напугаешь. Поэтому я приготовил для тебя подарок. Хороший подарок. Я передумал. Я решил не убивать тебя.
Генерал достал, паукообразное устройство, которое он уже демонстрировал ранее и повертел им перед Робертом.
— Я думаю, из тебя получится хороший солдат. И, учитывая твою физиологию, ты даже проживешь немного дольше, чем остальные. Обычно Док дает в таких случаях снотворное, но я распорядился не колоть тебе ничего. Ты будешь находиться в полном сознании. — Генерал выглядел очень довольным, — Ну и как тебе мой подарок? Между прочим, опытный образец. Немного механики, немного биологии. Будет, так сказать, симбиоз, — добавил он.
Впервые за все это время Роберту действительно стало страшно. Он мог представить себе все, что угодно, но только не это. Он не хотел такого конца. Непроизвольно Роберт рванул ремни, хотя и знал, что это бессмысленно.
Генерал ликовал. — Наконец-то я понял, чего ты боишься. Я же говорил, что рано или поздно найду твое слабое место. Теперь я могу сделать с тобой все, что угодно. Ну что, ничего не хочешь сказать? Может, попробуешь убедить меня в своей полезности? — Генерал смотрел на него с нескрываемым торжеством и ждал. Он выиграл этот раунд.