Солнце...вода...песок...

Беляцкая Инна Викторовна

Роберта замутило. Он закрыл глаза, стараясь сдержать эмоции. «О чем она говорила, какой выбор? Какой здесь вообще может быть выбор...» , — горько подумал он.

Его разум просчитывал возможные варианты. Генерал думает, что одержал над ним победу, загнал его в угол. И теперь пленник приползет на коленях, и будет целовать протягиваемую ему руку. Неужели генерал серьезно считает, что он станет его приспешником? Какой защитный механизм генерал предусмотрел, чтобы удерживать его в подчинении? Вся эта чушь об искренности и любви, генерал и сам не особо в это верит. Слишком хорошо понимает, чего можно ожидать от такого пленника. Тогда что — наркотики? Пожалуй. Некоторые препараты уже начали вызывать привыкание. Айрин хотела, чтобы он жил... Как же она себе это представляла? Что

он станет выживать, откладывая энергию впрок, в ожидание удобного момента? Или того, что его все-таки найдут. Что ему придется отдать взамен? Готов ли он заплатить такую цену? И стоит ли этого его призрачное спасение? Значит таков его выбор? Скатится на самое дно? Айрин это имела в виду? Она говорила про дно. Значит вот так? Зачем же он тогда выплыл. Он уже находился на дне... Или нет? Остановить все процессы? Такой вариант выглядел заманчивым. Упорные тренировки с самого детства, полный контроль над своим телом... Прекратить работу одной мышцы, которая и так на грани. Легкий путь... Да, пожалуй. Он устал, слишком устал. Для чего он тянул, мог бы сделать это раньше?.. Почему Айрин говорила про выбор? Имеет ли он право на такой путь? Выбор... Чтобы он не предпринял, его конец очевиден. Умереть сейчас или немного позже. Или это не самое дно и должно быть еще хуже? Тогда... Это совсем не логично. И... мысль о том, что ему придется закончить свою жизнь бездушным оружием, казалась невыносимой. Но именно этого от него меньше всего ожидают. Однако. Выбор...

— Долго же ты думаешь, можно подумать у тебя есть варианты? — генерал начал терять терпение.

— Варианты всегда есть — возразил ему Роберт. — Валяйте, генерал, солдат так солдат, мне все равно, — прошептал он, внезапно решившись.

— Заканчивайте с ним Док, — раздраженно бросил генерал.

— Давайте не сегодня, — возразил Миллард, устало потирая виски. — Наш пациент не в лучшем состоянии. Я не могу гарантировать, что он выдержит операцию. У него поднялась температура и вообще... Я тоже не очень хорошо себя чувствую. У меня раскалывается голова...

— Док, вы со мной спорите. Что вы себе позволяете? Делайте то, что я вам приказал, — рявкнул генерал.

Миллард сник. Трясущимися руками он натянул на Роберта металлический обруч, чтобы зафиксировать голову. Затем вложил паука в специальное устройство, наподобие большого стеклянного колпака. Устройство зажужжало и серебряные нити — тонкие щупальца, свисающие из паука, втянулись внутрь.

Его сознание как бы разделилось. С одной стороны Роберт видел висящего над ним паука, готового вонзиться в его мозг, видел перед собой склоненное лицо доктора. Тот смотрел на него виноватыми, сочувствующими глазами и медлил, пытаясь дать ему шанс? «Нет, Док, не нужно тянуть. Я знаю, чего вы ждете, но я не буду этого делать, не стану сопротивляться» — горько подумал Роберт...

Другая часть разума перенесла его в детство. Роберту десять лет. Ему пытаются в очередной раз провести процедуру сканирования, чтобы определить потенциал сознания. Абсолютно простая, стандартная и совершенно безобидная процедура. Другой доктор склоняется над ним.

— Роберт расслабься, просто расслабься и раскрой свой разум. Ну же, Роберт...

Но он не может заставить себя расслабится. Как только сканер приближается к его голове, он наоборот весь сжимается и выталкивает сканер из своего сознания. Он вспомнил, как холодный липкий ужас сковывает его, и он блокируется, не может раскрыться. Он никогда не выносил ни малейшего вмешательства в свой разум. Неужели он тогда знал? Предчувствовал свою судьбу, потому и боялся... Сканирование так и не сделали. Аппарат перестал функционировать. Потом, много позже процедуру удалось провести, но только поверхностную. В тот раз он пришел с мамой. Она сидела рядом, держала его за руку и страх отпустил... Странно, почему именно сейчас он об этом вспомнил... Мама... Тарра... Он никогда их больше не увидит. Он никогда не вернется домой. Он видит море. Зеленое и изменчивое, как и глаза Айрин... И что-то легкое, манящее впереди. Зовет его, утешает?..

— Генерал, вы уверены, что он должен быть в сознании? — осторожно спросил Миллард.

—

О да, я хочу, чтобы он в полной мере насладился моментом.

Доктор вздохнул и нажал на кнопку. Колпак опустился, полностью накрывая собой голову Роберта. Затем из устройства выдвинулась трубка, держащая паука, накрепко прижимая его ко лбу. Роберт почувствовал прикосновение холодного металла на своей коже. Жужжание стало нарастать, и тонкие щупальца впились ему в лоб. Вдруг Роберт понял, о чем говорил тогда доктор, и на него снизошло спокойствие. Он ощутил, как щупальца разрезают кожу, а затем вгрызаются в кость. Роберт расслабился, позволил щупальцам проникнуть в мозг, а потом, вспыхнув невыносимо ярким светом, его сознание разорвалось на куски. И наступила темнота...

13

— Прости меня Дженни... Я, кажется, подвел тебя...

Дженни услышала его голос и резко открыла глаза. Роберт стоял под самым люком. Она высунулась наружу и протянула ему руку.

— Роберт, прыгай. Ну давай, чего же ты медлишь?

Он подпрыгнул, ухватился пальцами за края люка. Корабль начал медленно подниматься. Снизу раздались выстрелы, военные подошли совсем близко. Роберт дернулся и сорвался. В последний момент ему удалось схватить Дженни за руку. Он зацепился и повис, пытаясь схватиться второй рукой за кромку люка, но никак не мог дотянуться.

— Роберт, подтягивайся, я держу тебя, — закричала Дженни, — Но я не могу втянуть тебя... Давай, ну помоги же мне...

Корабль дрожал, набирая высоту. Роберт болтался на одной руке. Дженни, словно загипнотизированная, смотрела в его глаза, такие синие и глубокие и не смела отвести взгляда... Вот он здесь, совсем рядом... еще немного и... Вдруг Дженни с ужасом почувствовала, как его хватка слабеет, Роберт начинает соскальзывать, и она не может удержать его.

— Роберт! — в панике закричала она.

— Отпусти меня, Дженни, я выбрал...

Он разжал пальцы и камнем рухнул вниз...

— Дженни, Дженни, проснись. — Пол тряс ее за плечо.

— Что случилось, — Дженни открыла глаза и, от неожиданности, подскочила на кровати. В каюте стоял полумрак. Ночь? Нет, не ночь. Почему-то работало аварийное освещение, каюта светилась красноватым светом. И звук, странный звук. Сначала Дженни не поняла, что это такое, а потом до нее дошло — это выла собака. Таким протяжным, полным горечи воем, который то нарастал, то становился тише и тогда начинал походить на всхлипывания маленького ребенка.

— Дженни, что-то происходит, — сказал Пол, с трудом переводя дыхание. Он выглядел запыхавшимся, испуганным и всклокоченным, — Я только что-то из рубки, тот знак, ну, ладони, он стал намного ярче...

— Идем скорее, — сказал Пол и выскочил из каюты, потонув в красном мареве коридора.

Дженни вскочила с кровати, подумав, как хорошо, что она вчера заснула, не раздеваясь, и сейчас не придется тратить время на то, чтобы одеться, бросилась вслед за Полом.

По кораблю пробежала дрожь, стало совсем страшно. Дженни снова почувствовала подступающую к горлу тошноту. Свет мигнул несколько раз, а затем и вовсе погас. Дженни остановилась. Она схватилась за стенку, чтобы не упасть и тут же в панике отдернула руку. Дженни ощутила, как пальцы проваливаются во что-то мягкое. Стена корабля двигалась, будто дышала, и казалась теплой. Однако через несколько секунд освещение вспыхнуло с прежней силой и уже не красным, а обычным светом. Но от стен коридора исходило свечение, и выглядели они странно — неровными и бугристыми. Дженни бросилась вперед и влетела в рубку вслед за Полом.

Действительно, знак ладони просто таки-горел синим цветом. А передняя стенка и потолок стали прозрачными.

— Дженни, попробуй нажать на эту штуку, — сказал Пол, указывая на знак, — мне кажется, сейчас она будет работать.

Пол приник к иллюминатору. — Смотри, какие звезды вокруг. Красиво. Жаль, что мы раньше не могли видеть такую красоту, — с восхищением воскликнул он.

Рубку заливал свет, яркий свет незнакомых звезд. Дженни отвлеклась, невольно залюбовавшись, открывшейся перед ними картиной, а потом снова услышала вой.