Солнценосец

Мережук Роман Олегович

Он подполз к краю выступа. Смогут ли они выжить, если сиганут вниз? Он не поставил бы на это пфенниг. Скорее всего, разобьются об острые камни и всплывут кверху брюхом. Лучше не рисковать.

– Роза ветров!
– в сердцах воскликнула Кэт.

Желтоглазая пораженно застыла возле соляного изваяния.

– Такое я надеялась увидеть в последнюю очередь.

– Что там?
– спросил Лотт.

– Мои родичи, - отозвалась покорившая-ветер.
– Здесь статуи кого-то из моего народа!

Лотт вгляделся в гладкие белесые текстуры и пораженно цокнул

языком. Возле сталактита, навеки сплавившись с его основанием, лежали покорившие-ветер. Но это были не скульптуры.

– Тела, - подтвердила его догадку Квази.
– Это не статуи. Когда-то они были живыми существами, но соляной раствор и известняк мумифицировали останки, предотвратив тление.

– Их убили, - зло сказала Кэт.
– Наверняка они были слугами королевы. Их просто убили за компанию. Покорившие-ветер только мусор. Старые износившиеся игрушки. Нас сломали и выкинули.

– Не думаю, что все обстояло именно так, - задумчиво произнес Лотт.
– Посмотри, как распложены тела. Словно они были живым щитом, охранявшим что-то.

Он хотел поднять окаменевшие останки, но руки только скользили по гладкой поверхности. Тогда Лотт подобрал навершие кирки, оставленной когда-то строителями, и вопросительно посмотрел на Кэт.

– Я сама, - она уверенно взяла у него ржавую железку и засучила рукава.
– Родная кровь не потревожит их ветреные души.

С этими словами она ударила по изваянию. Окаменевшая рука треснула и откололась. Кэт работала быстро. Вскоре желтоглазая добралась до того, что спрятало время, и охнула.

– Не может быть, - пробормотала Кэт.
– Здесь, в недрах замка, все это время была сокрыта стела.

Девушка показала на едва видную во мгле руну.

– Вот что они охраняли. Память предков была для них дороже жизни, хоть они и не могли ею воспользоваться.

– Но можешь ты, - заметил Лотт.

– Да. Могу и воспользуюсь.

Кэт продолжила очищать стелу от известнякового захватчика с упорством увлеченного работой мастера, и ничто на свете не могло ее остановить.

Лотт не стал говорить желтоглазой о соображениях насчет гибели ее родичей. Он сильно сомневался, что именно камень с клинописью стал причиной их самоубийственной обороны. Тела образовали почти ровный круг возле гладкого отверстия величиной с локоть.

Квази тоже заметила эту странность. Она удивленно переглянулась с ним, не в силах вслух высказать невероятную догадку. Дыра вела глубоко вниз. Она была слишком маленькой, чтобы в нее смог протиснуться взрослый. Но вот младенец...

Нет, одернул себя Лотт, эта история слишком похожа на сказки, которые болтает пьянь в тавернах. Россказни о том, что нашелся наследник, боги знают, сколько времени считающийся мертвым. Род Фениксов умер окончательно и безвозвратно.

– Фуух, - Кэт отирала пот со лба.
– Я одолела тебя, треклятая каменюка.

Покорившая-ветер скороговоркой прочитала разбросанные по серой поверхности символы. Лотт, помня о прошлой встрече с духом-хранителем, жестом показал Квази отойти и зажмурить глаза.

– Тив!

Из

стелы заструился тягучий синий свет, в котором замерцала призрачная фигура в дымчатых одеяниях. Хранитель преклонил колени перед призвавшей его. Кэт победно взглянула на спутников и коснулась индигового лица.

Камень зашипел, нагреваясь от мощных магических потоков.

Лотт кое-как отполз в сторону. Глаза горели. В горле сильно першило. Он чувствовал, что новый приступ накроет его с головой. Возможно, он уже не увидит рассвет.

– Не следуй во тьму, - говорила издалека Квази.
– Будь с нами. Говори.

– О чем?

– О себе. О жизни до встречи с нами. Только не иди во...

***

– Сторм сказал чистую правду, - Зейд чуть натягивает поводья, заставляя свою лошадь поравняться со скакуном Лотта. Видя выражение лица оруженосца, Зейд примиряющее машет руками.
– Эй, я лишь хочу, чтобы ты не возводил замки из песка. Лучше знать горькую правду, чем прослыть дураком.

– Мне плевать, что обо мне подумают, - говорит Лотт.
– Когда я вернусь, все изменится. Неважно, сколько их было до меня. Важно, что мы любим друг друга.

– Как знаешь, - хмыкает Зейд.
– Только не делай вид, что тебя окружают одни ублюдки. Сторм хочет для тебя лучшей доли.

– О, он прекрасно дал об этом понять, - желчно отвечает Лотт.

Он вырывается вперед, отделяясь от кавалькады. Заставляет коня бежать рысью. Скрываясь за покрытым инеем холмом, слышит окрик Зейда.

– Это всего лишь слова! Вы братья и останетесь ими всегда! Еще помиритесь!

Зима дышит в затылок Тринадцати Землям. Тепло покидает эти места как умирающий, делающий последний вздох перед вечным сном. Земля черствеет. Бесчисленные ямы на дорогах покрыты гладкой коркой льда, хрустящей под копытами лошадей.

Небо стального оттенка готовится разомкнуть уста, чтобы покрыть все снежной шапкой. Лотт держится в стороне от остальных всю дорогу. Он думает только о Беатрис.

Конечно, она согласится выйти за него. Станет честной женщиной. После этого никто не посмеет назвать ее шлюхой. Возможно, из него получится лучший семьянин, чем воин.

Луговье стоит близ урочища. В голой степи темным пятном чернеет лес, дома окружают высокие деревянные срубы. Деревня находится вдали от караванных путей и Края Мира. Живет тихой мирной жизнью. Ухоженные поля располагаются квадратами на три, а то и четыре длины полета стрелы вокруг селения.

В подворье поглазеть на пришлых собираются местные. Когда еще увидишь закованных в броню воинов? Невидаль для рабочего человека, целый день гнущего спину в поле.

Староста Луговья, высокий, не смотря на прожитые годы, все еще дюжий мужчина с бородой до груди делает поклон в пояс, как только видит знак своего лорда на латах.

Узнав о причине их визита, староста склоняет голову и просит господ хороших не гневаться.

– Нет урожая в ентом году, - говорит.
– Посевы погибли. Порча заразила всю округу, меняли места. Сжигали семена, выбрасывали плохую землю. Все зря.