Солнечный мальчик
Шрифт:
– Алло, Страна банановых пряников? Это повелитель Генри? Да, я... Конечно, все улажено. Он согласился... Завтра в полдень!.. Деньги?! Как не нужны? Нужны. Три миллиона? Пока хватит. Благодарю...
Трубка снова легла на рычажки. Дурантино просиял: Властелин доволен, значит, доволен и он, Дурантино! А потом... Три миллиона на улице не валяются. Правда, повелитель дает эти миллионы на нужды ученого. А если чудак профессор выкладывает свои секреты бесплатно?! Кому, выходит, принадлежат его денежки? Тому, кто заставил упрямца выложить эти секреты! Значит, ему - маркизу
Горбун довольно хихикнул.
А телохранители маркиза тем временем потели на кухне. Мор доедал десятую порцию жаркого, а Ром допивал седьмой жбан компота.
– Вкусно-то как, эх ты!
– урчал Мор.
– Сладко-то как, ох ты!
– мурлыкал Ром, прицеливаясь на восьмой жбан.
Замок окутали сумерки. Тихо плескалось море, шепча узникам замка "Старая подкова" что-то утешительное.
Уснули телохранители. Средь огромных подушек на просторной деревянной кровати затерялся последний отпрыск рода Сандалетти - горбатый Дурантино. Утихомирились даже упрямые сверчки. Лишь в Северной башне продолжал гореть неяркий свет настольной лампы да по унылым, серым стенам металась тень бородатого сутулого человека. Профессор Боев возился с "солнечной машиной", собирал многоколенчатые трубы, устанавливал под определенными углами оптические зеркала. Крупный нос ученого, испачканный смазочными маслами, лоснился. Полные губы Боева шевелились. Он вполголоса напевал незамысловатую песенку:
Тентель-вентель,
Тентель-вентель,
Путь мой на Восток!
Тентель-вентель,
Тентель-вентель,
Тентель-вентелек!
Достав зубило и молоток, профессор принялся вырубать замысловатую фигурку в серебристой металлической плите. Он ловко скалывал целые пласты упругого жароустойчивого металла. Вскоре в плите образовалось внушительное углубление.
На заре работа была закончена, и профессор, улегшись на деревянный топчан, забылся коротким сном.
...Полдень. Яркое южное солнце обрушивает на старинный замок потоки яростных лучей, будто задалось целью спалить вокруг все живое.
– Назначенный час пробил!
– Дурантино постучал ногтем по циферблату наручных часов.
– Вы готовы, профессор?
Боев что-то пробурчал, сердито двигая косматыми бровями. Ловкие пальцы его проворно бегали по винтикам и винтам, нацеливая жерло многоколенчатой трубы на солнечный диск.
Сандалетти приблизился к машине.
– В сторону!
– рявкнул профессор.
– В пепел превратитесь!
Маркиз и великаны-телохранители, перепуганные, бросились за дверь. Щелкнул замок.
– Мы - в щелку...
– пискнул маркиз, смахивая платком капли пота. Профессор кивнул головой, с трудом удерживаясь, чтобы не расхохотаться.
Взглянув на хронометр, Боев, явно взволнованный, положил руку на пусковой рычаг. Как только минутная стрелка соединилась с часовой на цифре 12, ученый рванул рычаг на себя. Раздался пронзительный свист, сверкнула шаровая молния, и плотный туман окутал башню.
– Держите его - сбежит!
– заорал господин маркиз.
– Стража-а!..
– Не сбежит, стук-хлоп!
–
– "Голубые" щелкнули каблуками...
Сандалетти снова прильнул к глазку, но в густом тумане ничего не разглядел. Однако он не сомневался в том, что опыт прошел успешно: не зря же профессор так весело мурлычет любимую песенку, склонившись над металлической плитой. Вот он разогнулся, и тут тоненький мальчишеский голосок на весь замок пропел:
Тентель-вентель,
Тентель-вентель,
Путь мой на Восток!
Тентель-вентель,
Тентель-вентель,
Тентель-вентелек.
– Хорошая песенка!
– одобрил Мор.
– Ладная песенка!
– согласился Ром.
– Идиот - ты, - взвился маркиз.
– Каракатицы, без единой извилины в мозгу!
– бушевал он.
– Профессор нас обманул!.. К нему пробрался лазутчик!.. Схватить негодяя - и на допрос!..
Но удивительное дело, ни Ром, ни Мор на сей раз не поторопились выполнить приказание разгневанного хозяина.
– Вы что, оглохли?!
– прикрикнул маркиз.
– Вот что, хозяин, - неожиданно сказал Ром, подталкивая брата локтем, - ты на нас не кричи. Мы тебе не эти... как их? Ропоты, что ли... Не нравимся, так скажи - уйдем... В этом проклятом замке одна жратва лишь и радует. Остальное - глаза бы не глядели!.. Нам бы в саду работать...
– Бананы срывать, стук-хлоп!..
– Тыквы поливать, ать-двать!..
– Да что вы, мальчики мои, неужели обиделись?
– залебезил Дурантино, смекнув, что таких телохранителей, как эти великаны, он едва ли еще где сыщет.
– Да разве я вас плохо кормлю и пою? А мундиры? Посмотрите, какие они голубые!
– Да нет, зря говорить не станем, едим мы ничего.
– Братья почесали затылки.
– И мундиры почти царские, ать-двать...
– Так скорее схватите лазутчика, пока он не скрылся, - отдал приказ маркиз, - храбрецу в награду - жбан лимонаду!
Взвизгнул замок, дверь распахнулась, "голубые" ворвались к профессору и... замерли у порога с открытыми ртами: среди оплавленных труб и зеркал стоял сияющий профессор Боев, а на его рабочем столе лихо отплясывал маленький краснощекий мальчишка. Круглоголовый и толстенький, он вполне бы сошел за тридцатисантиметровую гуттаперчевую куклу, если бы стоял неподвижно. Но малыш пел и плясал - значит, жил.
"Ха!
– подумал маркиз.
– Если он живой, то, значит, его можно допросить и посадить в тюремную камеру?!"
Мальчик смешно поводил курносым носиком и подмигивал. Одет он был в черную курточку и в черные брючки, заправленные в мягкие черные сапожки. На кудрявых волосах малыша лихо сидел черный колпачок. За спиной плясуна болтался маленький черный рюкзачок.
– Кто он?!
– спросил Мор.
– Саня Боев, - ответил профессор.
– Сани-бой?!
– восхитился Ром.
– Мальчик из солнца?!
– Из солнца, - подтвердил ученый.
– Как вы догадываетесь, это мой сынок. Думаю, что он вас заинтересует куда больше, чем солнечная бомба. С ним не соскучишься даже в этом каменном мешке, не так ли, господин маркиз?