Соло
Шрифт:
Он очнулся в полной темноте, задыхаясь и чувствуя стеснение в груди, мешающее наполнить легкие воздухом. После долгой череды коротких вдохов и выдохов паника отошла, он понял, что может дышать, и ощутил, что все тело стиснуто какой-то неодолимой силой. Пришла мысль, что он находится в лавине. Нужно пытаться выбраться наружу. Мозг давал ногам и рукам команды, но ничто не двигалось в скованном невидимой силой теле. Неожиданно правая рука отозвалась и резко дернулась, он вскрикнул от боли и опять потерял сознание.
Во второй раз он очнулся со смутными воспоминаниями о первом пробуждении. Немного спустя он оставил усилия вспомнить, какая рука причинила боль, решил попробовать осторожно правую руку, опять почувствовал
Выбираться нужно было вверх, через некоторое время он принялся выгребать здоровой рукой порции плотного снега. Снег исчезал где-то под ногами, вскоре рука оказалась на свободе. С большими усилиями он вытащил себя на верх застрявшей в середине трещины широкой снежной пробки, поднял глаза и увидел звездное небо.
Кроме боли в правой руке, было не на что жаловаться. Не чувствуя холода, он свободно растянулся на пробке и немедленно ушел в забытье. Когда он снова открыл глаза, было светло. По стенам трещины стекали струйки воды. Он подставил сухие губы к одной из них. До верха трещины было всего три-четыре метра. Он оглянулся и обнаружил лежащие рядом привязанные к обвязке ледоруб и ледовый молоток. За спиной чувствовался горб рюкзака. Дела обстояли неплохо, нужно только набраться сил перед предстоящей тяжелой работой.
Побитое и усталое тело требовало участия правой руки. Он уже поднялся на несколько метров и, ослабевающий, держался на кошках и вцепившейся в воткнутый ледоруб левой руке. Тело нетерпеливо ожидало, когда, преодолевая боль, правая рука поднимет ледовый молоток, нетвердым движением воткнет его в лед и безвольно откинется в сторону. Его мозг тоже не чувствовал никакой жалости к больной руке. Она должна была выполнить свою работу. Рука не сдавалась.
Выбравшись на верх трещины, он едва не скатился вниз по крутому склону, с трудом удержался на снежном мостике и лег, обессиленный, на него животом, обратив лицо вниз. Тепло солнца приятно растекалось по телу, слышался шум пролетающих рядом камней. Он не беспокоился о том, что один из них может попасть в него. Он старался думать о том, как добраться до дна цирка. В падении его тело проделало большую часть спуска, оставалось около двухсот метров крутого, испещренного трещинами ледового склона. Обход трещин, конечно, удлинит и замедлит путь. Если их можно будет обойти.
Сознание то мутнело, то просветлялось, солнце уходило за гребень. Он почувствовал, как холод льда овладевает его телом, и продолжал лежать неподвижно лицом вниз, равнодушный к себе и к окружающему миру.
Монета дергала во сне ногой. Ее посещали беспокойные сны. Беспокоиться было вроде не о чем под защитой чабана и его своры. Монета научилась ладить с большими клыкастыми собаками, знать свое место и не терять достоинства. Ей нравилось гонять вместе с ними пугливых овец и играть с малолетними детьми чабана. Сурки больше не привлекали внимание Монеты. Она испытала неведомый прежде азарт, когда однажды погналась со всеми за появившимися ниоткуда волками. Самые большие собаки бежали впереди и издавали наводящее страх низкое рычание. Они гнались за волками, пока не перестали чувствовать их запах. Монета научилась отрывать себе кусок от грубой пищи, которую чабан бросал собакам, и согреваться холодными ночами между густошерстыми боками соседей. Она знала, что хозяин скоро придет за ней и они отправятся домой, где всегда пахнет вкусной едой и хозяйкой. Она знала, что дома ей будет долго сниться,
Тревога приходила сверху, с той стороны, куда ушел ее хозяин. Тревога усиливалась с каждым днем. В то раннее утро Монета засеменила быстро лапами вверх по двухколейной дороге. Дорога вскоре перешла в широкую тропу, идущую вдоль шумной реки. Тропа переходила по мостикам то на одну, то на другую сторону реки и к середине дня разделилась на две. Монета пошла вправо, в сужающееся ущелье. Одно за другим ей открывались выполаживания с тихими заливными лугами, затем тропа стала уже и круче, Монета перевалила через длинный подъем и увидела торчащие вдали пики огромных темных вершин.
Дальнейший путь шел по камням, большим и маленьким. Монета прыгала по ним, тяжело дыша, с высунутым языком. Ее подгоняли знакомые, пугающие запахи большого животного, которого она никогда не видела, но боялась. Ночь застала ее у огромного валуна посреди тонких рукавов ручья. Монета дремала, беспокойно прислушиваясь к непонятным, гулким звукам ущелья. Утром холод покрыл коркой льда небольшие заводи ручья. Монета попила воды и продолжила путь вверх.
Она остановилась у еще одной развилки. Ее тропа шла круто вверх, туда, откуда выглядывал язык ледника. Слева от тропы шумно стекали пенистые воды берущего начало от ледника ручья. Острые камни кололи и ранили лапы Монеты, когда она изо всех сил карабкалась по едва заметным следам.
Холодный воздух с ледника приятно обтекал ее высунутый язык. Монета осторожно ступила лапами на плоскую ледовую поверхность, оставляя после себя маленькие пятна крови. Запахи привели ее к палатке на морене. Она знала издали, что хозяина там нет. Вход был плотно закрыт. Монета обошла палатку несколько раз, села и громко завыла.
Протяжный вой разносился в темноте. Многократно отраженный, вой усиливался и достигал неподвижного тела, затерянного на высоте среди хаоса льда. Волна за волной тревожные звуки проникали глубже в тело и возбуждали ослабленный мозг. Возбуждение принесло с собой приятные грезы. Ему грезилось, что он лежит с закрытыми глазами под тенью редкой листвы небольшого деревца, окруженный жарким воздухом. Со стороны воды доносится шум накатывающихся волн, прохладный ветерок и детские голоса. Он лежит в приятном расслаблении, не забывая внимательно прислушиваться к звукам тонких голосов. Это становится делать все труднее. Посторонний, усиливающийся звук перекрывает голоса.
Он очнулся. Грезы улетучились, остались только тревожные, доносящиеся снизу звуки. Разбитое, скованное холодом тело оставалось неподвижным. В сознании медленно формировалась мысль. Монета! Только одно существо могло появиться в этом цирке. Он направил глаза вниз, но не смог ничего разглядеть в темноте. Монета, наверно, была возле палатки и не решалась идти дальше. Он лежал и слушал, как, не останавливаясь, собака отчаянно звала его вниз, в теплые долины, туда, где их ждет не дождется круглолицая женщина.
В сердце пришла тревога за Монету. Оно беспокойно застучало, наполнило кровью артерии, оживило мозг. Он думал о Монете, мечущейся по льду среди коварных трещин и острых камней. Если он ничего не предпримет, она пропадет здесь, вместе с ним, в этом покинутом людьми месте.
Он приподнялся и сел, свесив ноги в трещину. От правой руки не пришло никакой поддержки. Она свисала безжизненно, не причиняя боли, и взамен желала быть оставленной в покое. Придется обходиться одной рукой. Он отстегнул петлю от ледоруба и с ее помощью прикрепил правую руку к боку. Чтобы не болталась. Пытаясь неуклюже заложить под рюкзак отвязанный ледоруб, он промахнулся, ледоруб выскользнул и укатился со звоном вниз. Оттуда ответили громким лаем. Начало было обнадеживающим.