Соло

Бардаш Валерий

Он начал медленно спускаться лицом ко льду, аккуратно вбивая кошки и придерживаясь левой рукой за молоток. Под ногами вырисовались очертания приближающейся трещины. Он внимательно

осмотрелся и стал перемещаться вправо, туда, где просматривался обход. Первый обход прошел удачно, он сделал еще несколько, пока не увидел впереди то, чего боялся больше всего, – трещину, обхода которой не было видно ни справа, ни слева. У него был выбор. Двинуться в одну из сторон наугад или дождаться дневного света и рассмотреть трещину получше. Выбор облегчился тем, что он стоял удобно, на выполаживании, у нижнего края другой трещины. Он снял рюкзак, вынул спальный мешок, подстелил рюкзак вниз, сел поверх, отстегнул кошки и залез по грудь в спальный мешок. Внизу перестали выть. Чувствуя его приближение и его состояние, Монета раздавалась громким лаем, в котором он слышал возбуждение и страх. Этот лай проникал в глубину его сердца, беспокоил и поддерживал. Последняя мысль уходящего в забытье мозга была о том, что он не закрепил

ледовый молоток для самостраховки.

К утру небо затянулось темными тучами. Он вылез из мешка, встал на ноги и сразу увидел, где можно обойти трещину. По цирку опять разнесся лай. Он посмотрел вниз и увидел черную точку на льду, далеко от палатки, почти у начала ледового склона. Бог знает как она добралась туда. Он не мог позволить себе пропасть здесь и оставить ее одну.

Ущелье заволокла метель. Задул холодный ветер и захлестал острыми снежинками по лицу. Он уже не чувствовал свою замерзшую левую руку. Он молил ее продержаться еще чуть-чуть. Монета лаяла где-то совсем близко, там, где было выполаживание и спасение. Он продолжал спускаться лицом к склону, не замечая, что уже находится на ровном месте, пока не увидел под ногами свою исхудавшую собаку и не опрокинулся с облегчением на спину. Монета лизала его лицо и руки и набрасывала на него свои окровавленные лапы. Он гладил ее здоровой рукой и чувствовал на лице быстро замерзающую улыбку облегчения.