Somniator
Шрифт:
Мы снова были рядом. Начался самый сладкий период отношений, когда хочется проводить вместе много времени, постоянно заниматься сексом и делать друг другу приятно и хорошо себе через своего партнера и только него. Я работал и учился, поэтому совместного времяпровождения было не так много. От этого мы сильно скучали и отрывались друг на друге, когда встречались, доводя удовольствием себя до физического и эмоционального изнеможения. Мы периодически жили друг у друга, проводили вместе ночи и вечера, посещали театры и музеи.
То было прекрасное время. Ведь Анжела тоже с детства
В общем, просто тщательно проверять цифры. Это была не слишком сложная работа для студента, но муторная и важная. И платили за нее лучше, чем за контакты с клиентами. Появилось много бумаг со сроками исполнения, поэтому мне приходилось часто заниматься своей работой в личное время. Это практически сразу сказалось на отношениях с Энжи.
Сначала все было довольно безобидно. Анжела жаловалась, что ей не хватает меня, и когда я не рядом, она тоскует и не может ничем себя занять. Ее нимфомания усиливала мучения от отсутствия мужчины рядом с ней и внутри нее. А позже начались первые истерики. Я постоянно сидел в одном и том же кафе возле дома, где пил кофе и работал над бумагами. Мне никто не мешал, и я чувствовал себя уютно. В те моменты, когда я был увлечен чем-то: будь то работа, звукорежиссура или корректировка деталей портрета Кристины, мне совершенно было не до Анжелы. Я даже не думал о ней, а если мысли об этом создании и появлялись в моей голове, то в таком виде: «Наверное, она злится, что я ей не звоню».
При этом я уже не скажу, что не любил ее. Любил, и даже часто говорил об этом. Это была не такая безумная, святая и неистовая любовь, как к Кристине, не столь же зависимая, как к Изабелле, но я думал, что так и должно быть. Я чувствовал себя хорошо с Анжелой, и считал, что нет никого роднее. И в один чудесный момент мне вздумалось, что именно это можно назвать любовью.
Как-то раз я работал над бумагами в своем кафе, когда лежавший на столе телефон начал жужжать и выдал на дисплей фотографию моего ангела. Только вот ангел был мне совсем ни к чему в тот момент. Сроку у меня оставалось до завтра, поэтому оттягивать не представлялось возможным ни в коем случае.
И я просто не взял трубку. Первый раз.
Самое важное, что в этот момент я не чувствовал никаких угрызений совести, потому что был уверен в своей правоте. Пропущен один вызов, два, пять. Анжела трезвонила, не переставая, а я продолжал игнорировать ее. Я выключил аппарат, чтобы она решила, что я в метро. Поработал еще час, потом включил телефон. Мне сразу же пришло уведомление о еще нескольких непринятых звонках. Вскоре телефон снова высветил фотографию Анжелы, я не выдержал и взял трубку.
– Да? – спросил
А дальше оставалось только положить телефон обратно на стол, и продолжать работу под доносящиеся из устройства вопли. В эти моменты мне всегда было неясно, как такие эмоции могут являться следствием любви. Когда минут через пять я услышал тишину в телефоне, то понял, что вулкан извергся и перешел в состояние спящего. Только тогда я поднес аппарат к уху.
– Ты мне хоть что-нибудь скажешь на это? – обидчиво спросила Анжела.
Да уж, знал бы я на что «это» должен реагировать.
– Я должен закончить работу до завтра.
– То есть все, что я сказала, неважно, да?
– Да знал бы я, что ты там несла десять минут! – чуть не крикнул я в трубку. А на самом деле сказал, – мои деньги нужны нам обоим, покуда я обеспечиваю себя и наши развлечения сам.
– Но я же весь день ждала, когда ты позвонишь! Знала, что у тебя выходной. Ты представляешь, сколько дел я могла успеть за это время?
– Милая, я тебе не обещал видеться сегодня.
– А разве это не аксиома, что столь редкие дни мы должны проводить вместе?
Я почувствовал, как вокруг моей головы проскочило, рухнув мне на плечи, ярмо, обтянутое женскими капроновыми колготками. Осталось только вставить в зубы уздечку и отдать вожжи в руки Энжи. Началась внутренняя борьба между чувством собственного достоинства и страхом потери.
– Эй, Наполеон, если ты сейчас не ответишь, я положу трубку, и делай, что хочешь.
Видимо, сделать это ей было не так просто, как сказать.
– Я отменила ради тебя все!
– Да какого черта ты что-то отменяешь? Занимайся делами, иди к подругам, парням, развлекайся, работай, главное – не спи ни с кем. Я сегодня зарабатываю деньги.
– Ты каждый день их зарабатываешь. Постоянно, когда я хочу тебя увидеть, ты занят. Я устала быть все время одна…
Дальше слушать этот бред я не мог и просто положил трубку. Заказал еще кофе в надежде наконец-то разобраться с бумагами и что Анжела обидится и больше не позвонит. Но не тут-то было. Снова раздалась мелодия, и мне пришлось брать в руки телефон.
– Еще раз бросишь трубку, можешь забыть про меня.
– Ну давай попробуем, – злобно ответил я и снова сбросил.
Через десять минут она опять перезвонила и теперь уже мягким, спокойным голосом, сдобренным сомнительной искренности слезами, заговорила со мной.
– Я же просто хочу тебя увидеть…
И я сдался. Просто не смог больше сопротивляться. Жалость ли, слабость ли – не знаю, что это было, но я уступил в том, в чем собирался стоять до конца. Мы встретились и провели милый вечер вдвоем. Мне было хорошо, но несделанная работа не давала мне покоя. Потом я трудился всю ночь и поспал всего полтора часа.
Такие истории случились десятки раз за тот странный период времени.
Первый курс благополучно окончился, и у меня появилось намного больше свободного времени. Мы чаще стали видеться с Анжелой, и вроде как все стало налаживаться. Она проводила дни и ночи у меня дома и, кажется, успокоилась.