Somniator

Тамко Богдан

Моим глазам предстала богатейшая квартира. По крайней мере, сам я в таких никогда еще не бывал.

– У тебя очень обеспеченные родители, да?

– У меня очень обеспеченная я. Все, что видишь, было приобретено мною, и на мои собственные деньги. Родителей у меня нет очень давно.

Я не знал, улыбаться мне или нет. Первая часть смазанной фразы вызывала во мне смех и недоверие, но вторая, про родителей, заставляла воспринять все всерьез. Пока я предавался колебаниям, Диана заговорила.

– Уложи меня, пожалуйста. Как ты укладывал бы дочь.

Внутри

меня что-то дрогнуло. Мне надоело, что эта дама давит на мои слабые места. О дочери я мечтал всегда. Сын мне не нужен, я не смог бы воспитать его бойцом и победителем – тем, кем должен быть мужчина. А дочь… Она была бы самым нежным и желанным существом на свете, но я научил бы ее всему, что ей нужно, чтобы стать счастливой и не наделать ошибок.

Мы прошли в комнату, посреди которой стояла огромная круглая кровать, на которой была одна маленькая подушка и невероятной величины плед. Диана прислонилась к стене и устало заморгала глазами. Я снял плед с кровати и аккуратно уложил его в угол. Внизу было шоколадное шелковое белье, прямо как в рекламе того времени.

Я откинул уголок одеяла и сказал:

– Моя миссия выполнена?

Диана доковыляла до кровати и рухнула на нее без сил.

– Пожалуйста, раздень меня и положи спать. У меня совсем нет энергии.

Она вела себя, в самом деле, как маленькая девочка.

– Ты говоришь раздеть себя и заявляешь, что не соблазняешь меня? Или тебе нравится проверять меня?

– Наполеон, ты стал слишком зацикливаться на этой теме. На меня навалилось бессилие, – ее язык заплетался, – уложи меня спать так, как сделал бы это со своей взрослой дочерью.

Я приблизился к этой изможденной невероятно красивой женщине и сел на кровать, облокотил Диану спиной на себя, аккуратно вытащил ее руки из рукавов джемпера, затем, взяв его за ворот, потянул вверх, боясь зацепить волосы и серьги. Я откинул джемпер в сторону. Моему взору предстало восхитительное тело. И пусть я частично уже видел его в кафе, сейчас оно было полностью в моих руках. Я расстегнул пуговицу и молнию на джинсах девушки и, перевернув ее на живот, начал стягивать их. Ее белье могло свести с ума, ягодицы были упругие, круглые и… идеальные. Я касался их пальцами рук, когда снимал джинсы, трогал нежную кожу на ногах, когда проходил одеждой через коленные и голеностопные сгибы, и не мог объяснить свои ощущения.

Я увидел лежащую на простыни ночную рубашку, взял ее и накинул на Диану, затем через ткань расстегнул ей бюстгальтер, продел руки девушки в бретельки и, взяв лифчик по центру, протиснув ладонь прямо между массивными грудями, вытащил его вверх. Положив Диану на спину, я снял с нее трусики, концентрируя тем временем взгляд на какой-то точке в стене. Я коснулся интимных частей ее тела невообразимое число раз и все время видел «флешфорварды», ощущал нечто, схожее с дежавю, только о будущем. Касаясь груди или ягодицы Дианы, я резко видел перед собой свою будущую дочь, вернувшуюся пьяной с выпускного. Я понятия не имел, откуда взялся этот образ, но он проявлялся все четче и четче. И в те моменты, когда влечение должно было овладевать мной, меня

заполняло чувство любви и заботы о моем родном тельце, хоть она уже далеко не малышка, а зрелая красавица-выпускница.

Таким образом, раздев догола одну из самих умопомрачительных женщин на свете, я умудрился ни разу не приблизиться к состоянию возбуждения. Я взял Диану на руки и перенес ближе к подушке, потом накинул одеяло девушке на плечи и поцеловал в лоб.

– Спи, малышка.

– Спасибо, Наполеон, – пробормотала она, – если хочешь уйти – в коридоре у двери висит запасной ключ. Закрой меня снаружи и оставь его себе. Теперь ты всегда можешь приходить сюда, когда не захочешь возвращаться домой к отцу.

Я вспомнил свою ложь о том, что живу с папой, а Диана уже мерно засопела. Я складывал ее вещи, как вдруг из джинсов вывалился и открылся паспорт. Я вытаращил глаза: Диане было тридцать шесть лет. Она выглядела лучше многих моих одногруппниц, а на деле между нами была разница в восемнадцать лет – целую жизнь солдата, погибшего в Чечне или Афганистане. Положив паспорт рядом с аккуратно уложенными вещами, я вышел, закрыл входную дверь и прицепил ключ к своему брелоку.

До дома мне было идти всего минут семь быстрым шагом. Я плелся все полчаса, виляя кругами. И все это время я думал, насколько одинокой надо быть, чтобы почти в сорок лет вести себя так. Новый ключ, звеневший в моем кармане, придавал тяжести последней мысли.

Воскресенье было выходным днем, поэтому, как следует, отоспавшись, часам к четырем после полудня я направился к Диане домой. Подойдя к двери ее квартиры, я заколебался, открывать замок своим ключом или звонить. Я выбрал последнее.

Диана распахнула дверь и тут же ушла обратно внутрь. Так обычно поступают не с гостями, а с жителями квартиры. Я зашел, закрылся и разулся.

– Ты что, уже умудрился потерять ключ? – спросила она меня из комнаты.

Я зашел туда. Диана в спортивном костюме сидела перед компьютером и щелкала фисташки.

– Я не стал ломиться в чужой дом.

Диана посмотрела на меня суровым взглядом.

– Если я сказала, что ты можешь пользоваться ключом в любое время, значит, так и есть. Ясно?

– Тебе не кажется, что ты слишком по-хозяйски со мной разговариваешь?

– А разве я не добилась такого права?

– Эй, я просто зашел посмотреть, нормально ли ты себя чувствуешь, и вернуть ключ! – соврал я.

Диана сразу присмирела.

– Спасибо, что твоя дочь спала крепко, и обошлось без инцеста.

– Ты отлично сыграла роль капризной чертовки.

– Я вообще хорошо играю. Только вчера все было по-настоящему.

– А если бы я зашел, а ты гуляла бы здесь голая?

– И что? Можно подумать, когда ты меня раздевал вчера, то чего-то не увидел.

– Ничего я не видел, потому что старался не смотреть.

– Ха! Зная твои дурацкие манеры, я тебе верю! Ох уж эта твоя скромная честность, хрен ее вытравишь. Она прямо в крови сидит!

– Допустим, частично голой я тебя видел. А если бы ты здесь спаривалась с кем-нибудь?