Somniator
Шрифт:
Мы вышли на балкон и закурили сигареты. Я понял, что не ощущаю тяжести дыма вообще и готов так выкурить хоть всю пачку. Это доставляло некое удовольствие. Потом мы сели обратно на кухню и попытались поговорить, но разговор не клеился. Внезапно у меня зазвонил телефон.
– Это отец, – пролепетал я.
Отцу я отвечал всегда. Это был закон с тех пор, как я стал жить один. Взяв трубку, я почувствовал, что сердце уходит в пятки. Короткий, стандартный разговор, после которого я выключил телефон и произнес:
– Меня отпустило…
Адреналин сделал свою работу. Но стоило мне произнести
Эти расслабленные взгляды сводят меня с ума.
Музыка проникала внутрь своими басами.
Я был в раю.
Диана, не отрываясь, глядела на меня. Я провел рукой по ее щеке и волосам.
– Мне так хорошо сейчас, – признался я, – и ты невероятно красивая, – добавил я шепотом.
Диана дернулась всем телом. Наверное, она хотела поцеловать меня, но потом вспомнила, что ждет действий с моей стороны. А я, несмотря на всю мою расслабленность, держал себя в руках, потому что не хотел, чтобы между нами что-то происходило под действием наркотиков.
– Спасибо, что провел со мной день рождения, – ласково сказала девушка и положила ладонь мне на лицо. Ее прикосновение было таким сладким, что я на миг забылся.
– Сегодня? – улыбнувшись, спросил я.
– Ну не завтра же. Как ты смотрел в мой паспорт?
– Я обратил внимание только на год, первые цифры меня мало интересовали в той спешке.
– Мне снова удалось тебя совратить, – виновато сказала Диана, гладя мою щеку большим пальцем.
– За тобой уже много моих грехов числится. Будешь за них отвечать на Страшном Суде.
– Я уже наказана, Наполеон, – как-то с грустью произнесла Диана, но я не придал большого значения ее словам.
Мы уснули лицом друг к другу, а нетронутую еду с остервенением съели только на следующий день.
Глава 16
Прошло полгода, а мы с Дианой так и оставались желающими друг друга друзьями. Наше либидо перехлестывало через край, временами было видно, как один из нас готов сорваться, но мы продолжали играть в эту игру. У нас не было отношений, поэтому мы ничем и никому не были обязаны. У нас даже не имелось номеров телефона друг друга, потому что, если нам что-то было нужно, мы встречались либо в кафе, либо у Дианы дома. Да и что нам могло требоваться? Увидеться да поболтать.
Мы часто пропадали из виду друг друга, но непременно скучали и были невероятно рады каждой встрече. Что ж, это вполне можно назвать платонической любовью своего рода. Я понятия не имел о круге общения этой женщины и о том, каким способом она зарабатывает такие огромные деньги. Сам я получил еще одно повышение и обрел чуть больше власти и свободного времени, так как теперь много работы проводилось удаленно, по телефону. Я накопил достаточно средств для того, чтобы начать их тратить. Постепенно мною совершались закупки для будущей студии звукозаписи. Правда, оборудование
Я никогда не был музыкантом, в том плане, что создать что-то совершенно новое я, может, был и в силах, но у меня не лежала к этому душа. Однако я чувствовал музыку всем своим нутром, слышал фальшь или же идеальное сочетание нот, мог исправить чужие ошибки. Именно поэтому я обучался на звукорежиссера, а не на композитора или просто музыканта. Большинство моих одногруппников не понимали, как можно так успешно обучаться на дневном отделении и работать, при том, что на момент второго курса я имел уже достаточно хорошие деньги. Эти суммы позволили бы мне обучиться вождению и купить машину, но у меня все равно не было на это времени, поэтому я и вкладывался в то, чему собирался посвятить жизнь.
Однажды зимой мы решили сходить с Дианой в галерею. По мере прохождения осмотра мы постоянно натыкались на портреты женщин, и я заметил, что девушка часто останавливается возле них и уделяет им особое внимание. Я не придавал сначала этому значения, но потом мне показалось, будто она что-то ищет.
– Когда-нибудь и твое творение будет занимать свое место здесь, – словно заклинание, себе под нос пробормотала Диана, – сколько я ни пересмотрела сегодня великих картин, нигде нет такого живого и волшебного образа, готового сойти с полотна, чтобы улыбнуться тебе.
Я видел, что Диана говорила искренне, эмоции переполняли ее.
– Даже на иконах? – спросил я.
– Не мешай религию с искусством. Икону может оживить одна лишь фанатичная вера, которая понастроит ложных образов перед глазами созерцателя. Твоя же картина создана так, что любой увидит то же самое, что умалишенный.
Диана схватила меня под руку и произнесла.
– Пойдем в буфет.
Мы взяли себе сладкое и горячий чай. Когда я уже доедал свою булочку за столиком, Диана еще не притронулась ни к чему, лишь перебирая ногтями по пластиковому стаканчику.
– Наполеон, я стара, и кто знает, сколько мне осталось на этой земле…
Я замахнулся рукой до отказа назад, чтобы нанести удар. Диана виновато опустила глаза. Она знала, что я терпеть не мог, когда она заикалась о своей смерти, так же, как и известно ей было то, что я ее не ударю.
– Увековечь меня! Нарисуй меня так же, как ее, или лучше! Я могу дать тебе все, а она не оставила ничего, кроме боли в твоем сердце и проклятого жертвенника в квартире!
Внутри меня все забурлило. Я схватил кипяченый чай Дианы и плеснул ей в лицо. Оно мгновенно покраснело, а девушка, не зная, как избавить себя от боли, беспорядочно замахала руками, не то крича, не то плача. Неудержимый гнев наполнил меня. Я сожалел о том, что в стакане был всего лишь горячий чай, а не молоко, что мне не удалось изуродовать это самонадеянное лицо, посчитавшее, что оно достойно занять место на подобном холсте. Диана рухнула на колени и навзрыд зарыдала. А я отстранился от нее шага на три назад и с ужасом в сердце осознал, что влияние Кристины на меня до сих пор столь велико, и как страшен был бы мой поступок, если бы я на самом деле плеснул Диане кипяток в лицо.