Сон Бруно
Шрифт:
– Ты пьян?
– Да.
– Ну так убирайся. Денби, дорогой, я вовсе не сержусь на тебя. Я все понимаю. У тебя сделалось вдруг тяжело на душе. Тебе нужно было повидать меня во что бы то ни стало. Я понимаю. А теперь, ради Бога, уходи!
– Диана, я…
– Давай не будем шуметь. Сейчас же уходи.
– Хорошо. Только я что-то ослаб. Не могу влезть на этот проклятый забор.
– Нужно подставить что-нибудь. Здесь где-то был ящик. Подожди минутку.
–
– Не знаю, черт побери. Ты выберись, главное, из этого.
– Ты не будешь возражать, если я захвачу с собой ящик?
– Ох, Денби. Вот…
– Тсс, Диана, по-моему, сюда кто-то идет.
– Нет там никого. Никто не видел, как я вышла. Помоги мне достать ящик.
Денби наклонился. Он увидел совсем близко мокрый рукав бело-розового плаща. Ящик, оказалось, был наполовину засыпан землей. Они начали вытаскивать его, он скрипел, из него с шумом посыпались камни.
– Тсс!
Денби подтащил ящик к стене. Влез на него.
– Ах, Денби, все это сущее безумие.
– Боюсь, это еще большее безумие, чем ты думаешь, дорогая.
– Осторожней, не сломай ногу.
– Ты вся промокла, Диана. Ступай домой. Я теперь выберусь сам.
– Дай руку.
Денби протянул ей в темноте руку, и Диана горячо сжала ее обеими руками. Он ответил на ее пожатие и побыстрее вырвал руку.
Вдруг в проходе между тисами вспыхнул луч фонарика и выхватил из темноты Денби, который как раз заносил ногу на забор.
– Что здесь происходит? – раздался голос Майлза.
Диана быстро отошла в сторону. Денби снял ногу с забора, но остался стоять на ящике. Яркий свет фонарика ослепил его, и он прикрыл глаза.
– Что это за комедия? – спросил Майлз. – За каким дьяволом ты залез в мой сад?
Денби не спеша спустился с ящика.
– Не слепи меня, пожалуйста.
Майлз опустил фонарик, его луч высветил нити дождевых струй, кружок потоптанной травы, разбросанную землю, остатки костра. И Денби увидел Майлза, который стоял перед ним с большим черным зонтом в руке.
– Прошу прощения, – сказал Денби.
– Ты не ответил на мой вопрос. Что ты тут делаешь?
– Я только хотел посмотреть…
– То есть подсмотреть?..
– Нет. Понимаешь, я не решился позвонить в дверь, поэтому полез через забор и…
– Хам паршивый, лазает через забор, ломает розы!
– И тут меня увидела Диана и…
– Где тебя увидела Диана? Что ты порешь?
– Он заглянул в окно, в просвет между шторами, – сказала Диана из темноты ровным, спокойным голосом.
Майлз направил
– Так какого черта ты мне ничего не сказала?
– Я не знала точно, кто это.
– И выскочила сюда одна, чтобы скрутить бандита?
– Ну, я, конечно, знала, что это Денби, но…
– Кажется, тут все с ума посходили.
– С вашего позволения, – сказал Денби, – я, пожалуй, пойду.
Он снова влез на ящик.
– Нет уж. Теперь я скажу тебе несколько слов.
– У меня нет настроения разговаривать, – сказал Денби.
Он занес ногу на забор.
– Да ты пьян!
– Ну да. И мне пора идти.
– Я знаю, зачем ты сюда приходил.
– Майлз… – произнесла Диана.
Денби опустил ногу на ящик.
– Майлз, – сказала Диана, – думаю, нам лучше спокойно объясниться…
Денби тяжело слез с ящика.
– Не стоит, Диана, ничегоне объясняй. Скоро все само выяснится.
– Да, Диана, ты лучше иди, – сказал Майлз. – Ступай, пожалуйста, домой. И ничего не говори Лизе. Я сам разберусь с этим полоумным.
Диана слегка махнула рукой, как бы прощаясь, и бело-розовый плащ растаял во тьме.
На земле, между Майлзом и Денби, ярко выделялся кружок света от фонарика.
– Мне нужно сказать тебе кое-что, и я надеюсь, у тебя достанет порядочности сделать из этого должные выводы.
– Что? – спросил Денби.
– Ты ведь хотел увидеть ее?
Денби попытался собраться с мыслями. Кого Майлз имеет в виду?
– Да. То есть нет.
– Ты напился до безобразия. Ничего удивительного, что тебе стыдно было позвонить в дверь.
– Я никого не хотел тревожить, – сказал Денби. – Никого.
– Не беспокойся, встревожить ты никого и не сможешь. Хотя, должен признаться, что-что, а надоедать ты горазд.
– А почему это ты говоришь, что я никого не смогу встревожить?
– Потому что ты сейчас уйдешь и больше здесь не появишься.
– Может быть, мы не вполне понимаем друг друга? – спросил Денби. – Я хотел видеть Лизу.
– Знаю. Так вот, оставь ее в покое. И перестань донимать ее своими нелепыми письмами.
– Господи! Она тебе что, показывала их?
– Нет. Но она говорила, что ты написал ей уже несколько писем.
– Ну и что? Разве преступление – кого-то любить? И почему ты говоришь со мной таким тоном? Это не твое дело. Ты ей не отец. И даже не брат. Она взрослая женщина. Она свободна.