Сон Доти

Bacchante

Я очень храбрый, девочка моя. Очень.

И Ванда чувствовала, как тоже становится храбрее.

Когда он наконец заснул, она чуть отодвинулась,

чтобы лучше видеть его разгладившееся лицо — никаких синяков, никаких царапин или пятен крови. Веки умиротворенно прикрыты, и оба глаза могли бы казаться совершенно здоровыми, если бы не еле заметный вертикальный шрам, белеющий на коже.

Ванда беззвучно проговорила его имя. Затем еще раз.

Потом тоже уснула.

***

Утро встретило её холодной постелью, сохранившей вмятину от чьего-то тела, и свежим, но чуть-чуть горьковатым ароматом цитруса. Потягиваясь после долгого отдыха, Ванда лениво прошлась по комнате и внезапно обнаружила стоящие возле входной двери ботинки — при виде них что-то шевельнулось в её памяти, но также быстро

угасло. Она провела указательным пальцем по жесткому ворсу на носках, недоумевая, как обувь могла здесь оказаться, затем резко выпрямилась и ушла на кухню, чтобы сделать себе чашечку кофе и как следует покопаться в памяти. Что было прошлым вечером? Что-то ускользало от Ванды, что-то важное…

Одно радовало: она проснулась и чувствовала себя хорошо, город тоже тоже понемногу начинал наполняться естественным шумом жизни. Скребущее ощущение внутри было единственным неприятным обстоятельством. Всё вокруг казалось неуютным и враждебным — может, из-за того странного сна, который Ванда помнила очень смутно.

В любом случае, она себя успокоила: всё хорошо. Город ожил, жизнь кругом закипала, а сны, полные неясных образов, развеивались в утренней дымке.

Все сны.