Сон разума
Шрифт:
Через мгновение, когда рассеялся дым, Андрей увидел жуткую картину. Тыльной части венчавшей бастион кладки более не существовало, вместо нее протянулась иззубренная брешь – снаряды смели и стену, и арку, наверняка завалив обломками верхнюю часть лестницы… И, как последний штрих к этой картине, он увидел ровный участок дороги, на котором стояли две БПМ с развернутыми в сторону бастиона башнями.
– Рычаги… Рычаги вперед… От себя…
Голос карлика звучал в голове, словно сиплый набат треснувшего колокола.
Андрей скорее догадался,
В немом запредельном напряжении он чуть довернул горизонтальный привод, совмещая открывшийся взору борт планетарного танка с перекрестьем паутинообразного прицела, выполненного из обыкновенной сталистой проволоки, и вторично нажал на спуск.
На этот раз очереди снарядов, вырвавшиеся из двух стволов, оказались зримыми – он видел отдельные, похожие на раскаленные шарики боевые части, которые на доли секунды вытянулись двумя параллельными нитями и вдруг разорвались, ударив в планетарный танк…
Многотонную машину подбросило совокупной мощью десяти разрывов, и в следующий миг Андрей увидел, как медленно отделилась башня танка, взлетая вверх по параболической траектории…
Это был миг полнейшего торжества, какой-то извращенной нирваны, что снизошла на его разум, – он машинально толкнул вперед рукояти перезарядки, не замечая, как второй планетарный танк доворачивает башню в его сторону.
Сдвоенный взрыв прогремел, как показалось Андрею, прямо перед его лицом, потом, после ослепившей его вспышки, он испытал короткое болезненное чувство полета – это древнее орудие, уязвленное в самый центр станины, сорвало с поворотной платформы и швырнуло прочь, а Андрея выбросило из кресла взрывной волной, ударив спиной о каменную стену.
Сознание погасло, но лишь на секунду, не более, – он почти сразу пришел в себя, не понимая, жив или мертв, по всему телу судорожно, самопроизвольно сокращались мышцы, словно его било в предсмертных конвульсиях, но спустя какое-то время это дикое ощущение прошло, остались лишь дрожь да нервный тик, который периодически сводил щеку и левый глаз.
Андрей потряс головой, потом со стоном привстал, видя пред собой лишь одну цель – автомат, отброшенный взрывом в сторону.
Кое-как добравшись до него, он передернул затворную раму, чтобы убедиться в работоспособности оружия, потом, припадая на правую ногу, которая обильно кровоточила, кое-как дохромал до уцелевшего участка кладки и выглянул поверх посеченного осколками поребрика.
То, что он увидел, трудно воспринималось рассудком.
Башня планетарного танка, вырванная взрывом собственного боекомплекта, сдетонировавшего в момент попаданий зенитных снарядов, рухнула на вторую планетарную
Судя по тому, что двигатель БПМ заглох, внутренние повреждения были гораздо тяжелее, чем мог определить поверхностный взгляд, но самым поразительным для полуживого лейтенанта все же оказалась не картина двух уничтоженных боевых машин.
Переведя взор вниз, Андрей увидел человек двадцать храмовников, которые уже преодолели теснину меж бастионов и бежали в сторону разрушенного города логриан.
Из его горла вырвался хриплый, булькающий звук…
Они убегали… Потеряв всех командиров, три планетарных танка, они бежали, так и не осознав, что против них сражался всего лишь один человек…
А как же Ромель?..
Он обернулся, чувствуя, что кровь струится не только по правому бедру, – горячий ручеек бежал по левому боку, и, посмотрев назад, на только что пройденный путь от исковерканной станины орудия до полуразрушенного поребрика, он увидел длинный кровавый след…
Сгорбленная фигура Ромеля смутно виднелась у стены. Карлик горестно взмахивал своими маленькими бессильными ручками, тщетно пытаясь собрать воедино растерзанные взрывом останки ветхого мумифицированного тела…
Во имя Элио… Неужели все это не бред и он действительно пытается собрать собственные останки?..
Это была последняя осознанная мысль Андрея.
Он пошатнулся и упал.
Часть 3. ВЕЛИКОЕ НИЧТО
Глава 8
Левый бастион передовых укреплений цитадели.
Вечер того же дня…
Туман медленно полз, лениво выпуская из ущелья свои белесые эфемерные языки…
Наступал вечер долгого кровавого дня.
Они очнулись почти одновременно – не видя друг друга, а Ланита вдобавок и не зная о своем спасителе, два человека пребывали в плену у собственного, далеко не лучшего состояния.
Лане казалось, что она провела много времени в беспробудном сне. Последние воспоминания, которые запечатлела ее память, были болезненны, но не так остры – ненависть и отчаяние, душившие ее, куда-то исчезли или притупились настолько, что потеряли практический смысл…
Вечер… – машинально отметило ее сознание, когда взгляд скользнул по опрокинутому куполу небес, в глубинах которого играли фиолетовые краски заката.
Она с трудом повернула голову, склонив ее набок, и увидела край мраморного постамента. Прямоугольная плита была очень старой, истертой по краям, местами поцарапанной и выщербленной.
И тут же, словно вспышка, всколыхнулось воспоминание о человеке, который нес ее на своей спине, двигаясь в сторону древней цитадели.