Шрифт:
Родственники… Даша старалась видеться с ними как можно реже, но в этот раз отказаться от встречи не смогла – умерла прабабушка, и нужно было приехать на похороны. Проблема заключалась в том, что Дашин выбор спутника жизни категорически не нравился родителям, и они никогда не стеснялись озвучивать своё мнение по данному поводу. Стас нищий, бесперспективный, бесполезный… Они считали её мужа альфонсом, которому от этого брака нужно было только одно – городская прописка. Сами уехали жить в деревню за двести километров от города, чтобы ухаживать там за старенькой бабкой Евдокией, а двухкомнатную квартиру оставили дочери, потому
За два года могли бы уже и смириться – многое ведь изменилось. У Стаса хорошая работа и достойная зарплата, он у жены на шее не сидит. Но нет. Как невзлюбили его Дашины мать с отцом ещё до свадьбы, так и не успокоились. Мать даже на похоронах не смогла удержаться от скандала и оскорблений в адрес зятя. При посторонних людях. Прямо возле гроба. А потом ещё и набралась наглости предложить, чтобы Даша ночевать у них в доме осталась. Одна, без мужа. Отвратительно. И перед людьми стыдно.
– Даш, ты спишь? – тихо спросил Стас, включая печку, потому что в салоне их старенькой, видавшей виды иномарки было довольно-таки прохладно.
Даша вынырнула из тяжёлой полудрёмы, наполненной невесёлыми мыслями, приоткрыла глаза и вздохнула.
– Нет, устала просто.
– Из-за предков расстроилась что ли? Забей, – улыбнулся парень. – Мои ещё хуже, ты просто близко с ними не знакома. Слушай, давай заскочим в Калиновку к Серёге, а? Всё равно мимо едем. Я уже месяц его снасти в багажнике вожу, отдать надо.
– Хорошо, давай заскочим, – пожала плечами Даша и снова закрыла глаза.
Против общества Серёги она ничего не имела, хотя и правда очень сильно устала. Морально вымоталась. Но у Сергея такой жизнерадостный характер, что он своим оптимизмом кого угодно и в каких угодно обстоятельствах мог заразить без особого труда. Открытая душа, искренняя улыбка, уместные шутки… Хороший друг. Жаль только, что Стас с ним уже после свадьбы познакомился – было бы неплохо в такой компании бракосочетание отпраздновать, а то сидели вдвоём, как дураки.
Даша очень тяжело сходилась с людьми, потому что в юности у неё было много разочарований. Да и постоянно вмешательство родителей в окружение тоже ситуацию не улучшало – с этим не дружи, эту в дом не приводи, с этими не общайся. Друзьями к двадцати пяти годам не разжилась, с коллегами только по рабочим вопросам поговорить могла. Она и ухаживания Стаса почти два месяца игнорировала, пока наконец-то не решила, что не обязана устраивать свою личную жизнь так, чтобы итог соответствовал чьим-то ожиданиям.
А у Стаса друзей не было по другой причине – во первых, он приезжий, а во-вторых, никому не доверял. «Семейка социопатов», – подшучивал над ними Сергей, который приходился Стасу непосредственным начальником. К счастью, он был из тех людей, которые работу оставляют на работе и не смешивают её с личными привязанностями, поэтому общаться с ним молодожёнам было легко и приятно. Вместе отмечали праздники, выезжали на природу. Стас иногда ездил в Калиновку к Серёге на рыбалку – там река красивая, и рыбы в ней много. Пакет вот с мелочёвкой всякой в последний раз забыл отдать – крючки там, поплавки, леска. Почему бы не заехать, если по пути?
Поворот на Калиновку Даша проспала. Просто провалилась в сон, а когда
– Сон-река? – удивилась девушка.
– Ты о чём? – бросил на неё короткий взгляд Стас.
– На указателе было написано «Сон-река», – пояснила Даша.
– Калиновка там было написано, соня, – усмехнулся Стас. – Тебе показалось.
– Да? – нахмурилась Даша и зевнула. – Ну и ладно.
– Не замёрзла?
– Нет. Смотри, какой туман впереди.
– Да вижу, – проворчал парень, сбавляя скорость. – Чёрт, и фонари не горят. Здесь где-то направо свернуть надо, не пропустить бы поворот.
Калиновка – маленькая деревня из пары десятков домов, расположенных по одной стороне единственной улицы. Слева луг, справа дома. Сергей жил в предпоследнем доме – на дальнем конце этого забытого Богом населённого пункта. Даша была здесь всего пару раз, и никакого поворота не помнила. Был, кажется, съезд к реке – узкая полоса асфальта, которая заканчивалась метрах в пятидесяти от берега. «Там же пустырь по обе стороны дороги, зачем нам сворачивать?» – подумала девушка, но вслух этот вопрос не озвучила, поскольку Стас бывал в Калиновке намного чаще, и ему лучше было знать, куда ехать.
– Ага, вот он! – радостно сообщил Стас, свернул в узкий проулок и почти сразу же заглушил двигатель. – Посиди в машине, я быстро.
Даша даже рот раскрыть не успела, чтобы сказать, что тоже хочет с Сергеем поздороваться – её муж выскочил из автомобиля раньше. Громко хлопнул дверью, чего никогда не делал, а потом так же раздражающе громко захлопнул крышку багажника.
– Стас, ты чего психуешь?
Даша всё-таки вышла из машины. Её супруг уже шагал широкими шагами через пустырь по левую сторону от проулка, и адресованного ему вопроса не слышал. Его светлая куртка мелькала на фоне темнеющих вдалеке очертаний каких-то построек, но клубящийся плотными комками туман мешал разглядеть, куда именно Стас направляется.
Зато у реки тумана почти не было – сизая дымка лишь слегка затянула темнеющее небо, и сквозь неё можно даже было разглядеть яркие точки первых вечерних звёзд. Даша зябко повела плечами и поплотнее запахнула на груди плащ, разглядывая высокий обрыв на противоположном берегу. «Откуда он здесь взялся?» – думала она, поскольку точно помнила, что никакого обрыва в этом месте быть не должно. Там должны были быть заросли осоки, тростника и какого-то кустарника. Сергей рассказывал, что это даже не противоположный берег, а бывший остров, который когда-то очень давно размыло разливами, и от него остались только высокие кочки. «Осенью в этих зарослях уток много, надо вас как-нибудь на охоту пригласить», – вспомнила Даша слова Сергея и задумчиво посмотрела на массивные стволы высоких сосен на самом краю обрыва.
А ещё у реки было тихо, словно туман поглощал все звуки. И светло. Не настолько, чтобы это показалось странным, но намного светлее, чем возле домов, в сторону которых ушёл Стас. Девушка отчётливо видела край асфальтированного полотна дороги, за которым начиналась грязная, разъезженная грунтовка, ведущая почти к самому берегу, а потом разветвляющаяся в разные стороны вдоль него. Вдоль грунтовки грязными серыми холмиками лежал снег – подтаявший и просевший, словно на дворе стоял апрель, а не октябрь.