Сон ведьмы

Доннер Флоринда

— Мне кажется, я твоя внучка, — сказала она с надеждой. Он понравился ей с первой же минуты. На вид старик был слаб и хрупок, с серебристо-белыми волосами, которые разительно отличались от его загорелого лица. От носа к уголкам губ сбегали две глубокие бороздки.

Интересно, подумалось ей, отчего они возникли: от волнений и тяжёлого труда или от частых улыбок?

— Кто послал тебя ко мне? — спросил старик, его большой палец всё ещё поглаживал листовидную родинку.

— Моя бабушка. Элиза Гомес из Пириты. Когда-то она

жила здесь. А вчера вечером она умерла.

— А как тебя зовут? — спросил он, изучая её лицо с большими янтарно-коричневыми глазами, тонким носиком, полным ртом и решительным подбородком.

— Она звала меня Ла Негра… — она запнулась под его пристальным взглядом.

— Ла Негра Клара, — сказал он, — так звали мою бабушку. Она была такая же тёмненькая, как и ты, — он повёл её вокруг яблони, — это дерево было размером с маленькую веточку петрушки, когда я привёз его из путешествия по Европе. Люди смеялись надо мной, говоря, что яблони никогда не будет расти в тропиках. Сейчас она уже старушка. И пусть она высоко не выросла, но всё же приносит кое-какие фрукты. Иногда она стоит вся в белом, — он печально посмотрел на нежные лепестки, затем его взгляд перешёл на любознательное личико девочки, — это прекрасно, что ты упала с яблони. Так мне подарков ещё не дарили.

Голос Эмилии пробудил Клару от мечтаний — Неграааа, — крикнула она, просовывая в щель двери свою голову, — поторопись, детка. Я слышала, как подъезжает машина.

Клара торопливо выскочила из ванны, обтёрлась и почти мокрая скользнула в своё любимое платье. Платье было прекрасного жёлтого цвета с маргаритками, вышитыми вокруг воротничка, рукавов и пояса. Взглянув на себя в зеркало, она радостно хихикнула. Платье делало её ещё темнее, но оно нравилось ей. Она не сомневалась, что кузену Луизито оно тоже понравится. Он проведёт в Эль Ринко целое лето. Правда, она никогда не видела его. Прошлое лето он вместе с родителями путешествовал по Европе.

Услышав шум машины, Клара побежала по коридору в гостиную и в открытое окно увидела блестящий чёрный лимузин. Она с благоговением рассматривала шофёра в кожаной куртке и тучную женщину, одетую в белую блузу.

С хмурыми лицами они начали выгружать бесчисленные чемоданы, коробки, корзины и птичьи клетки. Не говоря ни слова, они вносили всё в дом, наотрез отказавшись от услуг Эмилии, которая выбежала помочь им. Вскоре они закончили разгрузку, и громкий, неприятный гудок огласил окрестности.

Через минуту вторая машина, такая же большая, чёрная и блестящая, въезжала во двор.

Сначала появился небольшой толстый мужчина, одетый в бежевую гваяберу, панаму и чёрные брюки, заправленные в сапоги. Клара узнала в нём Рауля, очень важную персону в правительстве и зятя её сестры.

— Дон Луис! — закричал Рауль, — я привёз твоих дочек. Вот они, три грации! — он низко поклонился, почти коснувшись земли своей шляпой, затем открыл заднюю дверь лимузина и

помог выйти трём женщинам: близняшкам Розарио и Марии, и младшей сестре Марии Магдалене, своей жене.

— Луизито, — позвал Рауль, открыв переднюю дверь машины, — помоги мне с этими…

Клара не стала дожидаться конца его фразы и побежала во двор, — Луизито! Я тебя ждала, — она остановилась как вкопанная. Девочка растерянно смотрела на маленького мальчика, который опирался на костыли, — я не знала, что ты попал в аварию.

Покраснев, Луизито взглянул в её тёмное лицо, — я не был в аварии, — деловито ответил он. Для такого маленького и тщедушного существа, как он, у него был довольно громкий голос, — я болел полиомиелитом, — объяснил он, заметив её недоумение и добавил: — я калека.

— Калека? — переспросила она, — мне никто не говорил об этом, — его маленькие белые руки и тёмные локоны, обрамлявшие бледное, утончённое лицо, казались ей чем-то не от мира сего. Он напоминал ей цветение яблони.

Она знала, что ему тринадцать лет, на год больше, чем ей, но выглядел он лет на семь или восемь.

Его губы, загнувшись в уголках, подёргивались, словно он догадался о её мыслях и едва сдерживал смех.

— Ах, Луизито, — она вздохнула с облегчением и поцеловала его в щёку.

— Ты прямо как ангел.

— Кто это? — спросила одна из близняшек, поворачиваясь к Эмилии, — это крошка помогает тебе на кухне? Она твоя родственница?

— Я Клара! — ответила девочка, присев между экономкой и тёткой, — ла Негра Клара, ваша племянница!

— Моя кто? — взвизгнула женщина, хватая Клару за руку и встряхивая её.

— Негрита Кларита, — возбуждённо закричал мальчик. Опираясь на один костыль, он подскочил к ней, — разве ты не слышала, тётушка? Она моя кузина! — взяв руку Клары, он оттянул её подальше от родителей и тёток.

— Ну, показывай, где прячется дедушка.

Прежде чем Клара успела объяснить, что дедушка в городе, Луизито свернул на широкую песчаную аллею, ведущую к фруктовому саду за домом. Он передвигал свои костыли так быстро и ловко, что больше походил на обезьяну, чем на калеку.

— Луизито! — крикнула ему вслед Мария дель Розарио, — тебе нужен отдых. Поездка была долгой и утомительной. К тому же такая жара.

— Оставь его в покое, — вмешался Рауль, сопровождая в дом супругу, — свежий воздух пойдёт ему на пользу.

— Где дедушка? — спросил Луизито, опускаясь на землю в тени мангового дерева, нависшего над стеной.

— В городе, — отозвалась Клара, пристраиваясь рядом с ним. Она очень радовалась тому, что не поехала в этот день с дедушкой. Обычно они заезжали сначала в парикмахерскую, потом в аптеку, где он покупал новейшие медикаменты, которые, кстати, никогда сам не принимал, потом в бар, где он выпивал стаканчик бренди и играл в домино. Но сегодня она не променяла бы встречу с Луизито ни на что на свете.