Сон
Шрифт:
— Да?
— Я никогда не спал с Вивиан.
Она уставилась в пол:
— Это совершенно меня не касается.
— Просто я хотел, чтобы вы знали.
Дженни подняла глаза и кивнула.
— И еще одно…
— Да, Джек?
— Я рад, что вы пришли.
— Правда?
— Да.
Она улыбнулась так нежно, что у Бреннена сладко защемило сердце.
— Спасибо, Джек, — тихо сказала она.
Он закончил турнир, заняв второе место. Дженни была очарована его мастерством, хотя играл он куда хуже обычного. Джек никак не мог сосредоточиться и страшно злился на себя. Присутствие
О черт, думал он, везя Дженни домой. Ему хотелось сорвать злобу на Вив, но та, бедняга, была здесь совершенно ни при чем. Он желал вовсе не Вивиан, а малышку Дженни Остин, и желание это возрастало с каждым брошенным в ее сторону взглядом.
Она не была такой чувственной, как Вив, но мягкость, сдержанность, тонкость облика делали ее намного привлекательнее. И куда как сексуальнее. То, что она не догадывалась об этом, только придавало ей неизъяснимое очарование.
— Вы не собираетесь пригласить меня к себе? — спросил Джек, когда они стояли у ее дома.
Дженни облизала губы:
— Нет… Думаю, не стоит…
— Почему? А мне кажется, что как раз стоит.
Она только покачала головой:
— Не сегодня. Я не могу… Я еще не готова к этому.
Он коснулся ее щеки, медленно и бережно провел по ней пальцем, и легкий трепет прошел по телу Дженни.
— Бьюсь об заклад, я помог бы вам уснуть. — Закинув женщине голову, Джек наклонился и припал к ее губам. Они были такими нежными, как и ожидал Бреннен. Полными и сладкими. Он почувствовал это в ту секунду, когда они стали мягкими и тихонько раскрылись, пропуская внутрь его язык. Джек со стоном прижал ее к себе, и Дженни обвила руками его шею.
Его окаменевшее, пульсирующее тело изнывало от желания овладеть ею. Хотелось подхватить ее на руки и отнести наверх, в спальню. Ладони Джека прикоснулись к ее грудям, приподняли их, ощутили их чудесный вес. Когда он, сомкнув пальцы, начал сквозь ткань ласкать ее соски, Дженни застыла на месте, а потом отстранилась.
— Я… я не могу, Джек. Не сегодня. — «А может быть, никогда», подумала она. До этого Дженни ложилась в постель лишь с одним-единственным мужчиной. Но тот мужчина был мертв и давно похоронен, а этот, который стоял с ней рядом, ей не чета, и если бы она легла с ним в постель, он бы сразу все понял. Это мало чем отличалось бы от дрожащих коленей после сумасшедшей гонки или попытки сыграть в бильярд. Не стоило еще раз показываться ему последней дурой.
— Что ж, ладно, малышка, — нежно сказал он, несказанно удивив Дженни, я не люблю пороть горячку.
— В самом деле?
На его лице появилась откровенная белозубая улыбка.
— Да нет, вообще-то люблю. Но сейчас, похоже, стоит подождать. Вы заслуживаете этого.
Если бы он сказал еще хоть слово, у нее не хватило бы сил сопротивляться. Но…
— Я провела чудесный вечер… — Как ни странно, она говорила правду.
— Я тоже.
Он произнес эти слова абсолютно искренне, и тогда она решилась:
— Я… я купила билеты в театр «Лоберо». На вторник. — Вчера вечером во время обеда она хотела пригласить Говарда, но как-то забыла об этом. — Не хотите составить мне компанию?
— Что, в
— «Одинокое сердце». Кажется, очень хорошая пьеса.
Джек улыбнулся:
— Почему бы и нет?
Дженни просияла:
— Начало в восемь. Мы должны быть там в половине восьмого.
— Я заеду за вами в семь пятнадцать.
Она отперла дверь и обернулась, чтобы пожелать ему спокойной ночи, но Джек тут же сжал Дженни в объятиях. Твердые мускулы бугрились под ее пальцами. Ее грудь прижималась к его каменной груди, а вновь восставшая плоть Джека упиралась в ее живот. Удары сердца гулко отдавались в ушах Дженни. Где-то глубоко внизу она ощутила влажность.
Дженни тихонько вскрикнула, когда Джек заставил ее выгнуть спину и поцеловал так страстно, что у нее подогнулись колени. Говард всегда целовал ее только в щеку, с трудом вспомнила Дженни, когда Джек наконец отпустил ее.
— Спокойной ночи, Дженни Остин, — хрипло сказал он, — до следующего вторника. — Он подождал, пока Дженни закрыла дверь, и пошел к машине.
Дженни едва держалась на ногах, сердце все еще колотилось в груди. «О Боже милосердный, — подумала Дженни, борясь со струившимся по жилам желанием, — должно быть, я и в самом деле схожу с ума…»
Глава 6
В эту ночь Дженни приснился Бреннен. Сон был эротическим, совсем непохожим на прежние. Джек, совершенно обнаженный, овладел ею, стоя сзади. Его тело было смуглым с головы до ног и бугрилось мускулами.
Они стояли за бильярдным столом в «Морском бризе», но рядом никого не было. На ней был только топ и крошечные белые трусики. Джек поцеловал ее в шею, а затем опрокинул на зеленое сукно. Одна рука гладила ее грудь и ласкала сосок, другая скользнула по животу и проникла в трусики. Дженни явственно ощущала прикосновение мозолистых пальцев и прижавшуюся к ней его плоть — твердую, мощную, горячую…
Его ладонь гладила, сжимала, ласкала ее лоно. Затем палец Джека скользнул между ее ног и принялся нежно поглаживать там.
— Джек… — прошептала она, выгибая спину и прижимаясь к его груди. И тут его длинные пальцы впились в трусики Дженни и одним движением разорвали их.
— Раздвинь ноги, Дженни, — приказал Бреннен. Голос его, как всегда, был хриплым и сексуальным. Затем Джек приготовился, растянул пальцами ее влажные губы и ринулся вперед. Толстая, упругая плоть заполнила все ее влагалище. Ощущение было столь сильным, столь возбуждающим, что Дженни громко застонала.
Испарина покрыла ее тело. Дрожащие пальцы впились в прохладную зеленовато-белую простыню. Дженни облизала губы и вздрогнула от пронизавшего ее жара.
— Еще… Джек… пожалуйста… — прошептала она, пытаясь удержать в себе могучую плоть, которая начала выскальзывать наружу. — Пожалуйста…
Но Джека уже не было.
Пивной бар тоже исчез. Внезапно она оказалась стоящей рядом с огромной кроватью на четырех столбах, задернутой белыми занавесками из китайского шелка, на которых были вышиты гигантские пурпурные цветы. Шелковый балдахин вздымался над мягкой периной из гагачьего пуха, а натертый до блеска мозаичный паркет отражал лепнину высокого потолка.