Сон
Шрифт:
Джек вписался в очередной поворот и ощутил, что голова Дженни прижалась к его плечу. Она указала ему на красно-хвостого ястреба, кружившего над ущельем, и Джек понял, что Дженни наконец отбросила свой страх. Он ткнул пальцем в большое гнездо на вершине дерева, к которому летел самец, и Дженни кивнула.
Несколько минут спустя они достигли перевала и начали спуск. Крутые ущелья заросли густыми кустами, юккой и шалфеем. На обочинах лежали огромные глыбы гранита. Бреннен усмехнулся, почувствовав,
Когда они свернули на Почтовое шоссе, Джек снизил скорость. Колд-Спрингс был только началом его программы. Здесь их ждал короткий привал, пара кружек светлого пива «Будвейзер» с солеными орешками, а потом дорога вниз, в Национальный парк, о котором он говорил Дженни. По нему протекала река Санта-Инес. У Джека было на примете одно местечко, где можно расстелить одеяло и отведать жареных цыплят, которых он купил в «Колонеле» и положил в сумку вместе с яблоками и сыром. А затем вздремнуть в тени деревьев.
С лица Джека не сходила улыбка. Если ему повезет, Дженни тоже будет улыбаться.
На большой грязной стоянке красовались мотоциклы всех марок и расцветок. Вот и Колд-Спрингс — несколько бревенчатых домиков, крытых дранкой, которые когда-то были важной почтовой станцией на тракте между Санта-Инес и Санта-Барбарой.
Дженни часто бывала здесь и даже пару раз обедала с Биллом в местном ресторане, славившемся своей кухней. Но никогда ей не приходилось приезжать сюда днем.
Все знали, что Колд-Спрингс был раем мотоциклистов, которые толклись здесь каждый день, но особенно рьяно — по уик-эндам. Увидев множество машин, Дженни приготовилась к самому худшему — к встрече с бандами фашиствующей молодежи, называвшими себя «ангелами ада»: немытыми мачо в коже и цепях, с нечесаными волосами и бородами, воинственными и угрожающими повадками. Однако когда она сошла с мотоцикла, то увидела обыкновенных мужчин и женщин, увлекавшихся мотоспортом, может быть, немного грубоватых, но совершенно безобидных. Там даже было несколько докторов и адвокатов, знакомых ей по работе.
— Удивлены? — спросил Джек, следя за выражением ее лица.
— Сказать по правде, да.
— Не все здесь парии, уголовники и отпетые типы. Очень многие люди любят спорт.
— Теперь вижу.
— Как вам понравилась первая поездка? — Он подтащил к столу грубую деревянную скамью, усадил Дженни, а сам сел напротив.
Дженни улыбнулась:
— Должна признаться, это было здорово!
— Не боялись?
— Нет, разве что первые десять минут.
— И только-то?
Она засмеялась:
— Ну от силы пятнадцать!
На его губах играла улыбка. О Боже, каким красивым делали его яркие синие глаза и широкие черные брови! Нижняя губа Джека была такой сексуальной,
Сама она не была непоседой. Когда Дженни пускала корни, она делала это всерьез и надолго. Корни же Джека были не глубже осадки его «Мародера». Где корабль, там и дом. Почему-то эта мысль опечалила ее.
Должно быть, печаль отразилась на ее лице, потому что Дженни заметила на себе его пытливый взгляд.
— Дам пенни, если расскажете, о чем вы думаете, — сказал Бреннен, отхлебывая из кружки ледяное пиво «Будвейзер», которое он заказал им обоим. Дженни хватило бы пальцев одной руки, чтобы сосчитать, сколько раз в жизни она пила пиво, но сидеть здесь, на ярком полуденном солнце, в тени высоких дубов, слушать шипение пузырьков газа и ощущать горьковатый вкус солода было невыразимо приятно.
— Так о чем вы думали? — снова спросил Бреннен, лениво рассматривая ее неправдоподобно синими глазами.
— Я размышляла о вашей семье. — Это было весьма близко к истине. — О вашей матери и отце, братьях и сестрах. Размышляла о том, где они живут и часто ли вы с ними видитесь.
Он сделал глоток пива и почему-то нахмурился:
— Мой старик умер полтора года назад. А мачеха по-прежнему живет в Эппл-Вэлли.
— Так вы оттуда?
Он кивнул:
— У меня был старший брат, Фил, но он умер, когда мне было десять лет. Разбился на мотоцикле.
— А ваша мать?
— Умерла вскоре после моего рождения.
Сколько потерь!.. Теперь она многое поняла.
— Похоже, вам пришлось несладко… — Джек только пожал широкими плечами. — А мои родители живут в Риверсайде. Я общаюсь с ними главным образом по телефону. Сестра в Сиэтле, она замужем за врачом. У них чудесные четырехлетние мальчики-близнецы.
— А как вам удалось обойтись без детей?
Она заерзала на скамейке, недовольная таким поворотом разговора.
— Я… я никогда по-настоящему не хотела детей. И Билл тоже.
— Почему?
— Не знаю. — Она избегала смотреть в его пытливые глаза. Ей не хотелось об этом говорить. — А вы? У вас ведь тоже нет детей. — Она подняла глаза. Или я ошибаюсь?
Джек улыбнулся, показав ямочки на щеках:
— Насколько я знаю, нет.
— Моя сестра Мэри-Эллен всегда хотела детей, даже когда мы были маленькими. Она настоящая домашняя женщина, как моя мама.
— Похоже, у вас было хорошее детство?
Она кивнула:
— Больше чем хорошее. У меня замечательные родители! А ваше детство, наверное, было трудным…