Сон
Шрифт:
— Ну… как прошла поездка? — В девять с небольшим у стола Дженни остановилась Миллисент Уинслоу, прижимая к плоской груди пачку книг и выжидательно выгибая белесую бровь. В понедельник она брала отгул по случаю свадьбы двоюродной сестры и не виделась с Дженни с прошлой недели.
— Ты про какую поездку? — спросила Дженни. — На мотоцикле или на корабле? — Она сняла очки в черепаховой оправе и положила их поверх лежавших на столе бумаг.
— Так он катал тебя на своем спасателе?
Дженни кивнула.
— Где
Милли застонала:
— Не может быть!..
— Еще как может!
— Ну… надеюсь, это случилось только раз…
— Если бы! Меня тошнило весь день. Ты же знаешь мой принцип: никогда не останавливаться на полпути.
— Теперь я боюсь спрашивать про поездку на «харлее»…
Если бы не крайняя изможденность, Дженни улыбнулась бы.
— Как ни странно, эта поездка прошла на удивление хорошо. Надо признаться, я получила большое удовольствие.
Милли расплылась в улыбке:
— И когда ты встретишься с ним снова?
Дженни вздохнула:
— Никогда! Все кончено, Милли. Мы с Джеком решили бросить это дело.
— Ты что, с ума сошла? Бросить дело… не успев переспать с ним?
— Милли, мы полностью несовместимы. Теперь, когда это стало ясно как день, я не могу прыгнуть к нему в постель. Для этого нужно что-то большее, чем секс.
— Почему?
— Черт побери, Милли, ты говоришь так, будто считаешь меня чистоплюйкой. Ничего подобного. Я не думаю, что в таких обстоятельствах ты бы сама переспала с ним.
Милли улыбнулась, правда, несколько уныло.
— Может, и нет. Честно говоря, я хотела порадоваться за тебя, раз уж…
Вместо того чтобы рассмеяться, Дженни нахмурилась:
— Понимаю. Ты хочешь, чтобы у меня разорвалось сердце от несчастной любви. Это не очень-то честно.
— Поэтому ты и не хочешь встречаться с ним?
— Да.
Милли всплеснула руками и закатила большие голубые глаза.
— Может, для тебя в этих словах заключается здравый смысл, но я считаю их чистейшим бредом.
— Ты не знаешь Джека. Слушай, Милли…
Тут зазвонил телефон, и Дженни не успела договорить. Звонили из библиотеки соседнего Ломпока. Им понадобились сведения о прошлом их городка для предстоящего дня основания.
— Я немедленно займусь этим, — ответила Дженни в трубку.
— Мне пора, — пробормотала Милли и направилась к двери. Дженни помахала ей рукой, положила трубку и вздохнула. Может быть, ей следовало лечь в постель с Джеком? Можно не сомневаться, теперь она до конца жизни будет думать о том, на что это было бы похоже. Но было уже поздно. Нет, все правильно…
Дженни потерла затылок. День только начинался, а она уже устала. Она плохо спала всю неделю, и последняя ночь была ничем не лучше предыдущих. А работы было невпроворот: разбор корреспонденции, дежурство в
Она боролась с утомлением все утро и весь день, благодарная за чашку чая, которую заботливая Милли поставила на ее стол в три часа. В пять с минутами Дженни надела серое шерстяное пальто, вышла из библиотеки и отправилась на встречу с доктором Хэлперн.
Когда Дженни добралась до кабинета, ее нервы вновь разыгрались. Она не готовилась к этому разговору специально, но решила добиться своего. Заняв свое обычное место на кремовом диване, Дженни ждала, пока светловолосая женщина присядет напротив — у блестевшего хромом и стеклом журнального столика. Они обменялись любезностями. Дженни спросила доктора Хэлперн о новорожденном. Доктор поинтересовалась, как ей спалось все это время.
Затем последовали привычные вопросы, и Дженни принялась рассказывать свои сны.
Для начала Дженни рассказала сон о пауках и девушке-туземке, запертой в сарае. Затем так же сухо и деловито она поведала зловещий сон о трупах. Она рассказала доктору о знаках, начертанных в пыли, и о том, как мертвецы угрожающе надвигались на нее, а закончила описанием физического воздействия сна — страшным ощущением испытанного ею удушья.
Завершив рассказ, Дженни подняла глаза и увидела, что доктор написала за это время всего несколько строчек.
— Доктор Хэлперн… в чем дело?
Улыбка Фрэнсис Хэлперн была несколько принужденной:
— Я обеспокоена, Дженни, вот и все. Это не имеет ничего общего с тем, о чем мы с вами говорили два года. Увы, есть одна вещь, о которой мы прежде не упоминали.
— Что вы имеете в виду, доктор?
— Ваше детство, Дженни. В таких случаях, как ваш, очень часто ответы кроются именно там.
— Не вижу никакой связи. Я уже говорила: у меня было прекрасное детство.
— Да… но иногда вещи, кажущиеся тривиальными, на самом деле очень важны. А о некоторых вещах мы вообще никогда не вспоминаем. Они так неприятны, что мы подавляем их.
— Что, например? — подозрительно спросила Дженни.
— Изнасилование. Или кровосмешение.
— Инцест? Вы ведь не думаете, что кто-то в моей семье… что со мной жестоко обращались, а я даже не помню об этом?
— Такое бывает, Дженни. Я думаю, тут есть на что обратить внимание.
Дженни выпрямилась, ее пальцы впились в нежную, как масло, кожу дивана.
— Ну а я так не думаю! Я четко помню свое детство. У меня нет провалов в памяти. И тайных страхов, о которых я боялась бы говорить, тоже. Я помню себя с самых ранних лет, но не могу привести ни одного эпизода, который бы подтверждал ваши подозрения.